Книга Покров, страница 96 – Алёна Моденская

Ядвига Мстиславовна подняла руку со своей клюкой и ударила по ящику, где сидела Зоя. Тот с треском развалился на доски, листы с пожеланиями поклонников разлетелись по земле. От резкого звука Василиса ослабила хватку, Диана вывернулась и с рёвом бросилась на старушку, но та поставила свою клюку поперёк, и когда Диана за неё схватилась, резко повернула, так что девчонка, оторвав ноги от земли и сверкая нижним бельём, полетела в сторону. Как только она с глухим стуком упала, к ней тут же подскочила мамаша и стала что-то гнусаво блеять, силясь присесть в своём чересчур узком платье и туфлях.

Бабка подала руку Василисе. Они встали плечом к плечу, загородив от толпы Зою, которая никак не могла подняться из-за связанных рук. Утёршаяся Маркета, оставив дочку отряхивать узкое зелёное платье (кстати, Дашино), снова ломанулась к супругу, но кончик клюки бабули мигом оказался у её переносицы, так что завучу пришлось резко тормозить, расставив руки.

Бабушка тихо вдохнула, плавно развернулась, обхватив Василису за пояс и задвинув её себе за спину, сделала изящный круг вытянутой рукой с палкой. Люди в пёстрой толпе отлетели к границе полянки и с криками поплюхались друг на друга.

И в этот момент к обороняющимся кинулся Короедов. Ещё чуть-чуть, и он достал бы Василису, но раздался глухой хруст, и Короедов пролетел мимо.

— Не тронь! – огревший его прикладом Новиков встал рядом и громко проговорил: – Вам пора расходиться!

— Ну, нет! – зашипела поднявшаяся на ноги Жанна Альбертовна. Вся в пыли и порванных колготках, уже без обуви, она с искажённым лицом, приседая и растопырив пальцы, кралась к середине полянки. Остальные следовали её примеру, держась на небольшом расстоянии. – Мы не для того столько ждали! Не для того терпели и пахали, чтобы теперь, когда уже так близко, всё отменить из-за пары тупых подростков.

— К чему близко? – спросила Василиса, прикрываемая спиной отца. – Что он вам обещал?

— Всё, чего бы мы ни пожелали! – хохотнула Жанна Альбертовна, обнажив зубы в широченной безумной улыбке и всплеснув руками.

— Это же бред, – пробормотала Василиса.

— А они верят, – чётко произнесла Зоина бабушка.

Измазанный помадой рот Жанны Альбертовны растянулся в чудовищном оскале, остальные, грязные и ободранные, искривлённые яростью, уже стояли стеной. Раздался то ли рык, то ли визг, и толпа разом кинулась на группку стоявших спиной к спине.

— Не убоишися от страха ночного, от стрелы, летящия во дни… – Голос старца Фомы встал стеной между неподдающимися и обезумевшей толпой. Остервеневшие сельчане тянули к ним руки, что-то кричали, но прикоснуться никак не могли.

— Слабаки, – прошипел голос. – Но я придам вам сил.

В миг полянка исчезла, и оказалось, что все стоят на центральной площади посёлка, рядом со зданием сельсовета. Бывшая усадьба, отреставрированная и выкрашенная в салатовый цвет, сейчас подсвечивалась от фонарей-шариков, установленных на круглой площади, выложенной брусчаткой. Ветви деревьев замерли в безветрии, пустынные улицы и дома с тёмными окнами плыли в тишине. Именно плыли – пейзаж всё время менялся, появлялись всё новые дома и дворы, сады, бассейны, беседки. Люди удивлённо крутили головами.

— Всё это дал вам я, – проскрипел голос. – Могу и забрать.

Снова появилась центральная площадь, и тишину разорвал оглушительный треск. Под площадью будто что-то взрывалось – брусчатка лопалась, разлетаясь фонтанами камней, здание сельсовета, шатаясь, выплёвывало стёкла и двери, фонари со звоном гасли и раскалывались.