Книга Покров, страница 78 – Алёна Моденская

— А может, другие тоже хотят… – подала голос Василиса, вспомнив о толпах желающих пообщаться с «настоящим старцем».

— Ещё успеется, – улыбнулся старый монах.

Все выходили из скита на улицу, где солнце уже успело закатиться, но, что важнее, пылевая буря улеглась, и луга накрыла осенняя ночь. Правда, особенной прохлады она не принесла – воздух всё равно оставался душным.

Настя повернулась и хотела что-то сказать старцу Фоме, который, взяв под руку Новикова, что-то шептал ему на ухо. Отпустив Фёдора Сергеевича, старец ухватил за рукав отца Павла и тоже стал что-то тихо ему говорить. Настя беспокойно приплясывала рядом, но как только она открыла рот, чтобы обратиться к старцу, тот поднял вверх указательный палец:

— Нельзя.

— Но я только на секундочку, – умоляюще проговорила Настя.

— Ни-ни, – строго замотал головой старец. – Через полтора месяца приходи.

— Ладно, – обречённо согласилась Настя.

Старец и его помощник проводили гостей до мостика и скоро остались позади во мгле. Некоторое время все шли молча, потом Василиса не выдержала:

— Пап, а почему этого… этого типа зовут Вася?

Вообще-то её коробило от осознания того, что отец называл монстра её домашним именем.

— Какого ещё типа?

— Того скелета, который ездит в разбитом автобусе.

Отец Павел, Сергеев и Настя рассмеялись.

— Вообще-то, его зовут Ксерампелин, – подал голос Гаврил.

— Как? – переспросила Василиса.

— Ксерампелин, – повторил Гаврил по слогам. – Это латинское слово. Вроде как ещё веке в тринадцатом приезжали сюда монахи какого-то ордена из Европы. Они то ли услышали легенду о нём, то ли сами на него напоролись. Скорее, последнее. Они имя и придумали.

— А что оно значит?

— Это цвет такой. Вроде бордового.

— Всё, я запуталась, – призналась Василиса.

— Шляпа и перчатки у него такого цвета, – донёсся откуда-то из темноты голос Сергеева.

— По-моему, скорее вишнёвые. – Василиса попыталась припомнить одежду этого Васи-Ксерампелина, но из-за усталости воспоминания путались. – Так почему он всё-таки Вася?

— А почему он носит ботинки? – спросил отец Павел. – На два вопроса один ответ.

— Понимаешь, – наконец сказал Новиков, – мы как-то рассуждали, зачем ему ботинки. И тогда я сказал, что если бы он оставил следы на месте преступления без ботинок, то сразу стало бы понятно, кто там побывал. Не хватало только записки «Здесь был Вася». Вот и приклеилось.

— Записки он, кстати, иногда оставляет, – сказал где-то рядом отец Павел.

— Это косые кресты? – подал голос Гаврил.

— А ты откуда знаешь? – быстро спросил Новиков.

Но Гаврил упрямо молчал. Василиса тоже ничего не говорила – не хотелось, да и сил не было.

Скоро в ночной осенней мгле стали проступать маленькие огоньки посёлка. На выезде стояла белая машина Насти, которая завелась сразу, как только они с Сергеевым в неё забрались.

Утром следующего дня Василиса проснулась отдохнувшей, полной сил и в хорошем настроении. И только когда вспомнились вчерашние приключения, внутри снова завязался узел.

«Принимай обстоятельства такими, какие они есть, и не суетись», – прозвучал где-то рядом тихий голос старца Фомы.

От этого неожиданно стало легче. Василиса просто заставила себя принять существование этого Васи, автобуса и «Черноречья» как каких-нибудь обычных вещей вроде тротуара, фонарного столба или автомобилей.