Книга Покров, страница 70 – Алёна Моденская

— Ну вот, – разочарованно протянула Василиса, перешагнула через заросший холмик, потом через остатки забора и подошла к другой могиле.

Там среди посохших зарослей торчал наклонившийся прямоугольный памятник, когда-то синий, теперь – ржавый. Таблички не было вообще, только четыре круглые дырочки в местах, где она когда-то крепилась. А вот со следующим захоронением повезло – дату выбили чеканкой на металлической дощечке.

— Шестьдесят второй, – разобрала Василиса. – Ты говоришь, село старое. А где предыдущие?

— Если советские, то здесь, – Гаврил повёл рукой вокруг. – Если дореволюционные, то их тут вообще нет.

— Как это? – повернулась к нему Василиса.

— Их ещё до войны закатали. Слушай, может, пойдём отсюда? – заныл Гаврил.

— Погоди. А новые где?

— С той стороны. Это всё кладбище пройти надо.

— А, ну тогда пошли. – Василиса бодро потопала вперёд, лавируя между заросшими оградами и поваленными заборчиками.

Кое-как они продрались через колючий кустарник, кажется, ежевичный, заполонивший сразу с десяток могил, так что верхушки памятников полностью скрылись в зарослях.

— Что, тут совсем никто не бывает, – процедила Василиса, отцепляя колючие ветви от рукава. – Чего родственники-то не следят?

— После Перестройки много людей уехало. – Гаврил ступал след в след за Василисой, так что у него особых трудностей в преодолении зарослей не возникало.

Постепенно растения стали редеть, потом исчезли полностью. Зато появились гранитные и мраморные памятники с портретами и вполне читаемыми надписями. Но всё равно, кругом росла трава, все плиты покрылись толстым слоем пыли и грязи, некоторые начинали заваливаться.

— Девяносто девятый год, – прочитала Василиса на одном из памятников. – А всё равно как-то странно. Почему и эти такие неухоженные?

— Кто его знает, – пробормотал Гаврил, вынимая из рукава пиджака мелкие сухие колючки.

— Смотри-ка. – Василиса теперь осторожно пятилась, рассматривая новые памятники. – Фотографий нет.

Действительно, на плитах и пирамидках после двухтысячного года значились лишь имена и даты. Ни одного портрета.

— Это, наверное, для экономии. Тогда Совхоз только начал восстанавливаться после девяностых.

— Логично, – согласилась Василиса и пошла дальше.

Но и на более новых памятниках не было ни одного портрета.

— Знаешь, что ещё странно? Могил стало меньше.

— Так и людей стало меньше. – Гаврил тяжело вздохнул, помахал у мокрого от пота лица бортами пиджака, потом всё-таки его снял. – Фу, духота.

— Действительно. – Василиса тоже стянула лёгкую курточку, прилипшую к телу, и, ухватив блузку за воротник, потрясла ею, чтобы хоть чуть-чуть проветрить влажную кожу.

— Так что, мы ещё не возвращаемся?

— Да теперь уже совсем немножко осталось.

Край кладбища уже просматривался невдалеке, где памятники совсем поредели, а дальше раскинулись сизые луга.

— А твои родственники где? – спросила Василиса, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

— В Растяпинске.

— А почему не здесь?

— Так исторически сложилось, – почему-то огрызнулся Гаврил. Потом, уже спокойнее, сказал: – Мы оттуда родом.

— А ещё там ставят кресты, да? – медленно произнесла Василиса, осматриваясь. И правда, в зоне видимости не было ни одного креста – только прямоугольные плиты.

Гаврил на её реплику никак не отреагировал, и Василиса пошла дальше. Совсем новые памятники, без фотографий. И все в пыли.