Книга Покров, страница 52 – Алёна Моденская

— Ишь ты.

Кое-как протиснувшись сквозь группу дам среднего возраста в нелепых платках, явно прихваченных из общего ящика у ворот, Василиса догнала свою бабушку, успевшую уйти вперёд, и они вместе прошли через арку.

Оказавшись внутри крепостной стены, баба Рая тут же свернула на одну из уложенных брусчаткой узких тропинок и засеменила вдоль бесконечной вереницы лестниц, ведущих наверх, и узких проходов.

— Это что? – спросила Василиса, у которой в глазах рябило.

— Здесь кельи, – отозвалась бабушка. – Видишь, они кустами прикрыты.

Действительно, вдоль стены, где бежала дорожка, росли пышные кусты. И в отличие от всех растений, высохших из-за засухи, на территории монастыря повсюду тянулись вверх гибкие стволы, шелестели кроны, только начинающие краснеть и желтеть. Сразу, как только они вошли, Василиса успела зацепить взглядом несколько клумб и изумрудных газонов с пышными осенними цветами.

— Да, на полив воды не жалеют, – пробормотала Василиса, вспомнив, как мама билась с засухой, чтобы спасти свои любимые розы.

— Ну так что ж, водохранилище-то рядом, прямо за стеной.

Бабушка свернула с дорожки и юркнула в приоткрытую дверь в крепостной стене. Василиса, ещё раз оглянувшись на зеленеющий монастырский сад, пошла следом. В общем-то, посещение собрания общины в её планы не входило, так что нужно было придумать повод уйти. И пока они тут собираются, вполне можно прогуляться по той самой Горе. Достав смартфон, Василиса глянула на пустой экран и убрала телефон обратно в карман. Она ещё утром выключила аппарат, чтобы ни Диана, ни её приближённые не смогли дозвониться. Если что – потом можно будет сказать, что батарея разрядилась. Ну очень не хотелось даже разговаривать с одноклассниками.

Тем временем баба Рая пробежала по коридорчику с низким потолком, повернула направо, перекрестилась и прошла через арку, за которой оказалось небольшое прямоугольное помещение с длинным деревянным столом и скамьями вдоль него.

Баба Рая быстро заняла место на одной из скамей, Василиса села на краю, поближе к выходу. В комнате горели лампы, потому что полукруглые оконца под потолком света почти не давали.

Посреди стола бликами играл огромный пузатый самовар, женщина в фартуке и косынке, завязанной под затылком, разливала по чашкам заварку из большого фарфорового чайника и добавляла воды из самовара. Потом чашки передавались по цепочке в дальние концы. На углу стола, ближе к стене, примостился сухонький седенький старичок в чёрной рясе. Ему чай подали первому, он начал отнекиваться, но все хором уговорили его взять чашку, а потом ещё придвинули все корзинки со сладостями. Старичок, улыбаясь, качал головой, но все наперебой старались его угостить. Наконец он взял пряник и печеньку, которую тут же обмакнул в чай.

Рядом сидел довольно молодой монах, который не давал старчику ничего сделать самому – всё время придвигал к нему чашку, передавал сахар, только что с ложечки чаем не поил.

С молодого монаха, размешивающего блестящей ложкой сахар в чае, Василиса переместила взгляд по поверхности клеёнки на столе и запнулась о длинные бледные пальцы. Ногтем по столу барабанила та девушка, что была в лесу с отцом. Жуткое лицо, как будто сшитое из синюшных лоскутов. Может, это капилляры почему-то стали тёмно-фиолетовыми и проступили на поверхности кожи, как трещины на фарфоре. Василиса имени не запомнила, но девушка её явно узнала, даже подмигнула глазом с белой радужкой.