Книга Ойме, страница 80 – Алёна Моденская

— Так ты же название так и не придумала, хотя тебя просили. Так что теперь этот вид кофе называется «Чернореченский». Или ты против?

— Нет, почему, — пожала плечами Лёка. — Пусть будет.

Валерий Алексеевич молча ушёл.

— Капучино и латте, — сказала одна из официанток и ушла на кухню. Тоже бледная и мрачная. У всех всё не так. Скоро она вернулась с подносом, на котором лежали два круассана. Поставила поднос на стойку и наклонилась к Лёке: — Слушай, будь другом, отнеси заказа на улицу, а? Там всего две девчонки сидят за столиком. А то мне ну очень надо! Сама понимаешь.

— Ладно, давай, — вздохнула Лёка.

Официантка убежала в служебные помещения. Ей бы уже пора в декрет уходить, наверное. Но хочет ещё поработать. Ну, её право.

Лёка взяла поднос с двумя чашками и круассанами и, стараясь держать его ровно, пошла к выходу. За столиком на улице сидели две её бывшие одноклассницы. Делать нечего, пришлось подойти.

— Можно представить, что мы в Париже, — говорила одна из девчонок, делая селфи на фоне нарисованной на окне кафе Эйфелевой башни.

— Ваш заказ, — буркнула Лёка, ставя поднос на стол.

— Ой, Лёка, привет, — расплылась в ярко-накрашенной улыбке бывшая одноклассница. — А чего ты тут? Работаешь? Не поступила, что ли, никуда? Или на заочном?

Отлично. Теперь все об этом узнают.

— Не поступила, — признала Лёка. Врать про заочное не хотелось. — На бюджет баллов не хватило. А куда хватало — не интересно. Решила подзаработать и на следующий год на платное идти.

— М-м. Не стрёмно тебе обслугой быть?

— Нет. Кто-то же должен в кафе работать. Вы же хотите чувствовать себя как в Париже. И потом — платят нормально. И коллектив хороший. — И тут Лёка краем глаза заметила, как во внутренний двор прошла Марта. — Мне надо идти. Пока.

Уже в дверях Лёка услышала:

— По-моему, она врёт. Просто слишком тупая, чтобы на нормальную специальность поступить.

— Угу. Её даже платно никуда не возьмут, так и будет кофе носить.

Сами девчонки поступили в местный индустриальный техникум, и Лёка раньше никогда не осуждала их выбор. Вернее, направление. В общем, туда брали всех, кто приносил документы. Но сейчас не до них.

Близилось время обеда, и Валерий Алексеевич заменил Лёку в буфете. Но вместо кухни Лёка постучала в кабинет Марты.

— Чего тебе? — Марта похудела и как-то постарела.

— Я насчёт Августа…

— Тебе что за печаль? — резко спросила Марта.

— У меня брат в такой же ситуации, — промямлила Лёка, отчаянно не желая, чтобы подумали, будто она собирает сплетни.

— Ладно, зайди, — разрешила Марта. Когда Лёка вошла, добавила: — Дверь плотно закрой. Знаешь женский монастырь километрах в десяти от Растяпинска?

— Нет, — покачала головой Лёка, не понимая, при чём здесь вообще монастырь.

— Найди его на карте. — Марта морщилась, глядя на себя в зеркальце. — Монастырь Владимирской иконы. Езжай туда, спроси монахиню Маргариту. Расскажешь ей, что случилось. Она тебе поможет.

— Как?

— Рылом об косяк!

От крика начальницы Лёка вздрогнула и попятилась.

— Извини, — выдохнула Марта, убирая зеркальце. — Всё это выматывает. В общем, найдёшь её, а дальше она тебе всё объяснит. Только езжай хотя бы на два дня. Возьмёшь какое-нибудь послушание. И продуктов отвези туда. Крупы какой-нибудь.

— Ладно, — слабо произнесла Лёка, у которой в голове пазл совсем не складывался. Монастырь, крупа, послушание… О чём это вообще? — Просто я думала, кто приворот делает, тот его и снимает.