Книга Ойме, страница 47 – Алёна Моденская

На всякий случай включив будильник, Лёка легла спать.

Хорошо, что в ногах снова устроилась Груша, с ней как-то спокойнее. Ну не любила Лёка оставаться совсем одна.

И кто там орёт на улице? Люди же спят. Но за окном продолжали голосить возмущённые женщины. Такое ощущение, что они залезли прямо в палисадник и горлопанили под окнами дома.

Лёка поворочалась. Громкие дамы не уходили, продолжали истерично ругаться. Может, это какие-нибудь соседи снова парковку не поделили? Или кто-то хочет на палисадник заехать?

Лёка всё-таки села в кресле-кровати и, проморгавшись, нехотя поднялась. Отодвинула жалюзи, осторожно выглянула. За заборчиком стояла женщина в длинном платье. Нет, это блузка и юбка. Волосы чёрные, густые, забраны в причёску. А чего она без плаща? Как будто лето.

И тут Лёка заметила у женщины в ушах длинные сверкающие серьги. Вцепилась в подоконник. Женщина повернулась в профиль. Да это же Русалина.

Русалина махнула рукой, развернулась и пошла было прочь от дома, но её нагнала другая особа — с высоким начёсом, модным в советское время. И в туфлях на каблуке.

— А ну, стой! — гаркнула дама с начёсом. — Куда собралась?!

— Куда надо, — жёстко ответила Русалина.

А ведь они не одни — там ещё какая-то девица спряталась за деревом.

— И ты думаешь, тебе кто-то поверит? — нагло спросила та, что с начёсом. А голос-то дрогнул.

— Ещё как поверят! — И Русалина снова отвернулась, чтобы уйти.

— Какой-то цыганке? — вслед ей хохотнула модная особа.

— А ты что-то имеешь против цыган? — с вызовом спросила Русалина, останавливаясь. — Думаешь, я чем-то хуже тебя?

— А что, лучше? — дамочка манерно подбоченилась. — Да если бы не твой Женя, тебя бы давно взашей выгнали из города!

Так, этот спор пора заканчивать. Лёка быстро оделась выскочила в подъезд и, ориентируясь на голоса, побежала вниз по ступенькам. Когда вышла во двор, женщины уже удалились, теперь спорили где-то у старой церкви.

Лёка помчалась на звуки ругани. Странно, забора у бывшего ДК нет, да и само здание какое-то не такое — голые стены, окна выбиты, двери отсутствуют.

— Да ты просто шалашовка! — орала та, что с начёсом. Лицо у неё стало звериное, от крика брызгала слюна. — Вонючая подзаборная проститутка! Я всем расскажу!

— Вот-вот, — откуда-то раздался голос Русалины. — Только и можешь, что языком трепать да сплетни распускать. Доносчица.

— Я доносчица?! Я?! Да этот твой поп — просто урод! Антисоветчик и шпион! Да ему самое место на зоне!

— Враньё! — крикнула Русалина. — Ты просто хочешь выслужиться! Комсомолка, тоже мне. Я всем расскажу, что ты написала донос и всё выдумала!

И Русалина пошла мимо разваленной церкви. И тут откуда-то сбоку выскользнула тень, замахнулась и ударила Русалину сзади по голове. Цыганка коротко вскрикнула и упала верёд, взмахнув руками. Тень подбежала и ещё три раза размашисто ударила её по голове.

— Ты чего творишь? — испуганно прошептала дамочка с начёсом, прижимая ладони ко рту.

— Тебя спасаю, идиотка, — процедила вторая. Это та, что пряталась за деревом. Короткая стрижка, деловой костюм. Красный значок в лацкане. Так и стоит с камнем в руке. — Не понимаешь? Она сейчас пошла бы в НКВД и всё бы рассказала, как мы с тобой… ну, ясное дело.

— Да кто ей поверит? — просвистела модная.