Книга Мещёра, страница 76 – Алёна Моденская

— Нет! — Ника не ожидала, что голос уже вернулся, и выйдет так звонко.

— Давай ко мне, — сказал священник, вытягивая шею, чтобы видеть дорогу.

Машина остановилась у крайнего к церкви дома, синего с резными наличниками. Ника осталась сидеть в машине, потому что шевелиться всё ещё было трудно, а её попутчики выскочили и разбежались в разные стороны.

Новиков (надо же, как это фамилия участкового всплыла в памяти), нервно расхаживая у машины, что-то кричал в телефонную трубку.

— Всех, кого можно! Быстрее! Нужно прямо сейчас! Да, брать! И фонари!

Священник тем временем добежал до церквушки, открыл дверь и хорошо поставленным голосом гулко позвал:

— Аглая!

Но бабуля, что работала в отеле, появилась из-за угла церкви.

— А? Что? Уже вернулись? Я думала, позже будете, но баньку-то уже затопила, — приговаривала бабушка, семеня за священником.

— Баню, быстро! — скомандовал священник и снова подал Нике руки, чтобы помочь выбраться из машины.

— Охты, Матерь Божья! — закрестилась старушка, увидев Нику. — Это кто ж тебя так разукрасил?

— Баню, баню, — подгонял бабулю отец Александр, ведя Нику во двор.

— Сейчас, сейчас, — заторопилась бабушка. — Сию секунду, отец.

Священник отворил перед Никой низкую деревянную дверь и помог зайти в маленькое дощатое помещеньице с лавкой, мутным оконцем, вениками под низким потолком, пластмассовыми тазами и ковшами.

Ника плюхнулась на лавку и сидела там в полузабытьи, наблюдая, как вокруг суетилась старушка Аглая, а за окном мелькали то священник, то участковый.

Потом появилась большая вишнёвая «Газель», из неё высыпали люди в ярких оранжевых жилетах. Все загалдели, собираясь вокруг участкового. Ника толком не могла их рассмотреть, но вроде там был лохматый молодой парень в очках, ещё один — тоже молодой, но прилизанно-аккуратный, молодая рыжая женщина с седыми прядями, блондинистый парень примерно возраста Ники, девочка с длинной косой такого же возраста, рыженький кудрявый пухлячок (ему в пещерах будет трудно), тощая девушка с короткой стрижкой и ярким макияжем, ещё одна бледная девчонка с тонкими косичками-баранками.

— Ну-ка, пойдём-ка. — Бабушка Аглая ловко поставила Нику на ноги, сняла с неё мокрую холодную одежду и втолкнула в горячую мыльню, заполненную ароматным влажным паром.

Вокруг клубились душистые облака, а туман в голове наконец стал рассеиваться. Как раз вовремя, потому что бабушка Аглая окатила Нику сначала тёплой водой, потом горячей, потом кипятком. Потом ловко взбила мыльную пену и прошлась по волосам, лицу, руками и ногам Ники, отчего все ссадины больно защипало.

Ника окончательно пришла в себя, но вырваться не смогла — старушка одним ловким приёмом уложила её на лавку и стала хлестать веником. Ника попыталась возразить, сказав, что это лишнее, и вообще ей некомфортно находиться в бане с малознакомым человеком. Но её протест утонул в шуме веника, обжигающе хлещущего по спине.

— Ничего, всё пройдёт, — приговаривала бабуля. — Пар до костей проберёт, поправишься!

Нику уже пробрало до костей, причём буквально. Внутри будто огонь по жилам тёк.

Бабуля снова пару раз окатила Нику из таза, потом поставила на ноги и вылила на неё ещё несколько тазов. Потом вытолкала в предбанник, быстро прошлась по коже сначала тонким полотенцем, потом махровым. И ещё на голову накрутила целую чалму.