Книга Успенский мост, страница 66 – Алёна Моденская

— И эти тоже живы? – спросила Лика, осторожно рассматривая потрескавшегося истукана.

Главврач кивнул.

— А почему они здесь?

— Их скоро заберут. – Доктор взглядом указал вперёд. В глубине зала, за чередой столов плавно покачивались длинные полосы не то тонкого пластика, не то плотного полиэтилена. А за этим занавесом пульсировало чёрное мерцание, будто очень густая жидкость заполнила отделённое помещение от пола до потолка.

— А куда их заберут? – выдавила Лика, у которой от одного вида этой мглы снова скрутило внутренности, так что даже руки скрючились.

— В другое место. Для более глубокого воздействия. Впрочем, подробностей вам знать не нужно.

Погорельский мягко взял Лику за плечи и развернул к выходу. Оказавшись в коридоре, Лика вдруг шумно выдохнула и вдохнула, так что голова закружилась. Глубоко задышала, прислонившись к прохладной стене. Будто во время пребывания в том зале с вереницей столов кислород совсем перестал поступать. За спиной скрежетал ключ в замке.

Лика обнаружила, что снова стоит на том самом балконе, куда к ней пришёл Погорельский. Только на сей раз вместо главного врача рядом топтался и недовольно сопел Илья. Лика повернулась, окинула его взглядом и тут же почувствовала рвотный позыв.

— Почему я всё время должен делать твою работу? – угрюмо спросил Илья, когда Лика отхаркнула горький комок, перегнувшись через перила.

— Потому что я сюда не нанималась. – Лика тыльной стороной кисти вытерла мокрое лицо. – А ты, видимо, здесь по собственному желанию, да?

Илья не отвечал, но Лика, основаниями ладоней протиравшая глаза, услышала, как щёлкнула зажигалка.

— Какая у тебя программа очищения?

— Прибираю за другими. За тобой, например.

— И где ты накосячил? – Лика так и не поднимала взгляда.

— Много где. Смотри, что покажу.

Убрав от лица руки, Лика вперилась взглядом в нечто, похожее на кровавое рагу. Когда второй приступ рвоты миновал, Лика, чувствуя, как на лице сам собой возник оскал, глянула на Илью.

— Ты когда-нибудь делала аборт? – спросил Илья, закрывая биксу, где и лежала кровавая масса.

— Это, что, это… – Лика кивнула на металлическую цилиндрическую коробку, которую Илья поставил на пол.

— Ага. – Санитар затянулся. – Приходится таскать с собой, чтобы не забываться.

— А зачем?

Илья фыркнул от смеха.

— Если посчитать всех моих детей, – он кивнул на биксу, – наберётся целый детский сад.

— Не вижу связи.

— Ну, я, скажем, несколько раз уговаривал своих… э… партнёрш не продолжать мой род. Несколько – это много.

— Подумаешь! Решение-то всё равно за женщиной. Я вот вообще считаю, что никто не вправе диктовать женщине, что, как и когда делать со своим телом. – Распалившись от чувства протеста, то есть от досады на ситуацию, когда что-то посмело не совпасть с её личными убеждениями, Лика почувствовала прилив сил и бодрости.

— Согласен, – кивнул Илья. – Но я, получается, диктовал. Даже шантажировал пару раз.

— Чем?

— Ну, фотки там, видео. Обещал разослать всем знакомым. И рассылал.

— Вот ты гад!

— Согласен, – снова кивнул Илья. – И поэтому я здесь. Хотя, если честно, не только поэтому.

— Слушай, а что там, дальше? – Лика чувствовала, что ноги всё ещё продолжали подрагивать. – Куда люди попадают после «Черноречья»?

— Понятия не имею. Но лучше прибирать помещение после процедур, чем через них проходить. Ладно, пора работать. – Илья затушил сигарету и убрал окурок в ту же самую биксу. – О, смотри-ка.