Книга Успенский мост, страница 51 – Алёна Моденская

Движения Погорельского, выводившего шариковой ручкой почти каллиграфические буквы в линованной тетради, завораживали. Некоторое время Лика не могла оторвать взгляда от кончика ручки, оставлявшего на мягкой пористой бумаге синие завитки.

— Личные записи, – произнёс голос Погорельского, и тетрадка захлопнулась, заставив Лику вздрогнуть и часто заморгать. Доктор поднялся и вышел в просторную боковую нишу, почти не заметную за углом высокого пенала. В проёме промелькнули ячейки стеллажей с разномастными корешками папок и край большого шкафа.

Погорельский вернулся в кабинет, сел в своё кресло и, вытянув руки, положил обе ладони на стол.

— Я хотел бы поговорить о вашем поведении.

— Мы, что, в детском саду? – выдав эту фразу, Лика смутилась. Под тяжёлым взглядом доктора хотелось уменьшиться. – Извините.

— Вы принимаете таблетки, которые я вам выписал? – Голос доктора звучал ровно, приятный бархатный тембр против воли заставлял мышцы расслабиться.

— Да. – Лика смогла соврать, только приложив огромные усилия.

— Хорошо, – всё тем же ровным тоном произнёс доктор. Странный человек – невозможно понять, уловил ли он ложь. – Почему вы отсутствовали?

«Потому что меня достало ваше заведение», – чуть было не выпалила Лика.

— Мало ли, кому что не нравится, – продолжал доктор. – Отгула или выходного вам никто не давал. Вы самовольно оставили рабочее место. За это полагается штраф.

— Может, я вообще хочу уволиться?

— За досрочное расторжение трудового договора полагается неустойка.

— Сколько? – Неужели замаячила возможность вырваться из этого мерзкого санатория?

— Сколько чего? – Погорельский смотрел на Лику через стол стальным немигающим взглядом.

— Какая неустойка? Сколько нужно выплатить?

— Вы думаете, за вас заплатят ваши родственники. – Врач как будто не спрашивал, а констатировал факт. В общем-то, он был прав, и Лика не видела в этом ничего предосудительного. – Видите ли, у нас здесь другие понятия о штрафах и санкциях. Не всё, знаете ли, меряется деньгами. И потом, ваша матушка очень не хотела бы, чтобы вы оставили эту работу досрочно.

— И какие у вас здесь санкции? Кожу с людей сдираете? – Пожалуй, вышло чересчур резко, однако перед глазами стояли алые нити и протяжный вой.

— Это всего лишь процедура, – Погорельский впервые изобразил нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Как будто камень слегка треснул. – Со штрафами всё гораздо серьёзнее. Однако, на первый раз мы, пожалуй, ограничимся устным предупреждением. Впредь ведите себя прилично.

— Обязательно, – прошипела Лика, уже зная, что рекомендацию не выполнит. – Я могу идти?

— Да, пожалуйста.

Лика молча поднялась и вышла из кабинета. На прощание она попыталась громко хлопнуть дверью, но это не удалось – хоть она и приложила почти всю свою силу, раздался лишь мягкий шорох.

Когда стемнело, Лика, не раздеваясь, задёрнула шторы, выключила свет и легла в постель. Предварительно не забыла принять горсть обезболивающих таблеток, что ей выписали. Некоторое время прислушивалась, но редкие шаги, раздававшиеся в коридоре, не останавливались у её комнаты и быстро затихали. Минут десять не было слышно вообще ничего.

Выбравшись из-под одеяла, Лика навалила на кровать смятой одежды и аккуратно всё прикрыла. На цыпочках подошла к двери и ещё с полминуты прислушивалась, присев у замочной скважины. Удостоверившись в том, что поблизости никого нет, бесшумно выскользнула в коридор. Замок при повороте ключа предательски скрипнул, но этот звук ничьего внимания не привлёк.