Книга Успенский мост, страница 38 – Алёна Моденская

— Какое мне вообще до вас дело?

— Не приветствуется, – вставил Илья.

— Ханжество, – заявила Лика, беря вторую стопку возвращённых книг. – Я вообще считаю, что каждый имеет право делать всё, что хочет. Но до тех пор, пока не мешает другим. Вы мне не мешаете. Я думаю, никто не может никому диктовать, когда и с кем спать. Вся эта средневековая чушь про однолюбов и воздержание до свадьбы – полный бред.

— Серьёзно? – Тон Ильи из плаксиво-виноватого превратился в оживлённый.

— А что такого? Все взрослые люди, все имеют право открыто выражать себя и свою… свои наклонности.

Не стоило, пожалуй, так откровенничать. Теперь, когда даже голову лишний раз поднимать не хотелось, чтобы не поймать на себе чей-нибудь взгляд, лучше бы помалкивать. Но вышло как-то само собой, по привычке, Лика ведь давно уже не признавала ограничений в этом вопросе. Почти всех подруг растеряла, убеждая в пользе «свободных» отношений. С их парнями.

Илья уже некоторое время молчал. И вообще затих. Поставив последнюю книгу на полку, Лика повернулась, чтобы увидеть хорошо знакомый «масляный» взгляд. Против воли почувствовала, как щёки раскраснелись и дыхание стало чаще.

На безрыбье, конечно… Да ещё сама разгласила свои принципы. Вообще-то эта идея свербела занозой уже который день, проникая всё глубже и разрастаясь в твёрдое намерение.

— После отбоя, – почти бесшумно произнесла Лика одними губами. Через плечо проследила, как Илья молча скрылся.

Ближе к полуночи Лика отправилась в душ, пока Илья курил в открытое окно. Предварительно выключил свет, чтобы никто ничего не заметил. Лике не было дела до того, кто и что может заметить, подумать и сказать, а вот её «кавалер» оказался на удивление мнительным.

Отражение в зеркале в который раз подтвердило неутешительную догадку. Лика провела ладонью по щетине на висках и за ушами. Волосы оставались ровно той же длины, как в день приезда. И корни не отрастали, хотя обычно покраску приходилось повторять чуть ли не раз в неделю, чтобы скрыть наследственную рыжину. Можно, конечно, потешить себя мыслью о том, что времени пока прошло недостаточно, в конце концов, телефон давно сломался, а календарей поблизости не было.

Ерунда всё это. Надо честно признать – волосы и ногти перестали расти.

— Кристина теперь будет меня люто ненавидеть. – Лика, накинув безразмерную футболку, которую использовала как ночнушку, вышла из душа.

— Она и так тебя терпеть не может. – Илья, сидевший на подоконнике, даже не повернулся.

Лика подошла ближе и выглянула в окно. Точно так – в небе болтался оранжевый полумесяц. Левый край луны. Ровно такой же, как в ту ночь, когда долговязый привёз её в «Черноречье». Фаза не изменилась. Или сделала полный круг? Или не обманывать себя?

Недавно зародившаяся мысль, крепнущая от наблюдения за деталями, свербела и крутилась на языке. Но спрашивать вот так, в лоб, не хотелось. Как бы Илья не подумал, что у неё крыша едет. Как у тех, кто в этой тишине слышит несуществующие шумы.

— Вы давно вместе? – Правильно, лучше сначала побеседовать на посторонние темы.

— С кем?

— С Кристиной.

— С чего ты взяла, что мы вместе? – с насмешкой спросил Илья.

— То есть… – Лика игриво-удивлённо подняла брови.

— Встречаемся иногда.

— Значит, не серьёзно.

— Ну да.