Книга Успенский мост, страница 23 – Алёна Моденская

Илья недоверчиво глянул на дверь, потом перевёл взгляд на напарницу. Достал из кармана квадратный пирог, завёрнутый в салфетку, и протянул Лике.

— У тебя от голода галлюцинации.

— Я точно видела! – Лика подошла к двери и толкнула её. Ничего не произошло – комната оказалась заперта.

— Тебе просто надо поесть.

— Ага, мертвечинки из твоего кармана. – Всё вокруг закачалось, пол наклонился, и Лика, попятившись, плашмя ударилась спиной о стену.

Илья, недовольно кряхтя, подхватил напарницу и помог мягко сесть на пол.

— Тощая, а весишь, как слон. На, съешь и пойди полежи. Я сам всё доделаю. – Илья бросил пирог Лике на колени и, не слушая её возмущённо-брезгливых восклицаний, ушёл.

Перебирая руками по стене, Лика кое-как доковыляла до своей комнаты. Урны по дороге не встретилось, так что пирог пришлось взять с собой. От одной мысли о пирожке желудок сжимался в комок, но Лика не собиралась уступать голоду и есть мясо бедной убитой птицы. Хотя можно, наверное, съесть хотя бы тесто.

Тесто оказалось вполне съедобным, как и кольца репчатого лука. Умяв их за секунду, Лика завернула кусочки мяса в салфетку и выбросила в пластмассовую корзину у двери. Полностью силы перекус не восстановил, хотя стало чуть легче. Теперь висельник в отражении действительно казался голодной галлюцинацией.

Идти драить помещения санатория не хотелось, так что Лика легла на кровать и достала смартфон. Связи не было, в интернет выйти не получилось. Уже убрав телефон, Лика вдруг подумала, что нечто выбивалось из обычного хода вещей. Что-то на долю секунды привлекло внимание, но удержать это несовпадение в сознании не получилось.

Только снова достав телефон, Лика поняла, в чём дело. На экране высветилась дата – 56 июбря 1794 года. Перезагрузка смартфона не помогла, теперь он показывал 75 ноярта 3787 года.

— Отлично, – пробормотала Лика, засовывая сломанный телефон под подушку. Почти сразу она задремала, но спустя всего минуту резко проснулась от криков с улицы.

Окна комнатушки выходили во внутренний двор. Посреди асфальтового квадрата чернела круглая клумба, уложенная по окружности кирпичами. Мимо неё долговязый человек в шляпе тащил кого-то к чёрной машине, припаркованной возле серой будки. Человек (мужчина или женщина, не разобрать) извивался и визжал, но долговязый спокойно топал к автомобилю, перехватив свою жертву поперек туловища. Казалось, этому тощему такая «прогулка» вообще не стоила никаких усилий.

У странного авто как-то особенно выделялся багажник, и казалось, что брыкающегося человека туда и погрузят, но долговязый запихнул его на заднее сиденье, глухо хлопнув дверью. Сам совершенно невозмутимо сел за руль, и машина покатила по двору, скрывшись из вида.

Стук в дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности. Сбросив оцепенение, Лика на ватных ногах пошла открывать.

— Ну что, полегчало? – спросил Илья и, не дожидаясь ответа, сказал: – Пошли обедать.

Лика, двигаясь как будто на автомате, вышла в коридор и поплелась следом за Ильёй. Г-образная форма здания предполагала на каждом этаже поворот коридора в девяносто градусов и закрывающий обзор угол. Проходя мимо такого угла на четвёртом этаже, Лика сделала порядочный крюк, потому что неизвестность за ним вызывала нервную дрожь.

— Ты чего это? – обернулся Илья, когда Лика обходила угол по дуге.