Книга Перетворцы, страница 97 – Алёна Моденская

Осознав, что рядом кто-то появился, Параскева собрала последние силы и впервые обратилась к той, что билась внутри. Трясущейся рукой сжав что-то сияющее и остроконечное, она, уже не в силах даже хрипеть, мысленно произнесла:

— Завещаю…

Лампадка под образами погасла, весь свет померк.

Кира, распластавшись, парила в темноте и безучастно следила за собственным разрушением. Частицы отделялись и струями исчезали во мгле. Рядом находилось бесплотное существо.

Появился чей-то голос, потом ещё один, и ещё. Они обращались к бесплотному, просили и плакали. Их мольбы прошли насквозь и исчезли. Спустя вечность пришёл ответ. Бесплотное шевельнулось и объяло Киру.

Кира открыла глаза. Она лежала на чём-то жёстком, каждый вдох отдавался режущей болью во всём теле. Над ней плавали бледные лица, которых она не узнавала, и глухо звучали голоса. Одно лицо, с совершенно белыми глазами, отдалилось. Повернувшись спиной, тот, в чёрном, вышел за дверь. Никто не обратил внимания на его уход.

— Да что же это, – надрывно причитала тётя Маша.

Кира смогла разобрать слова. И голос узнала.

— Слишком много вызовов, – произнёс ещё один знакомый голос.

Это Люба, которой больше всех надо.

Кира попыталась поднять голову, но тут же всё вокруг закрутилось, и затылок стукнулся об пол.

— Лежи, не вставай.

Аня тоже рядом. Её присутствие успокаивало.

Кира решила начать с малого. Пошевелила пальцами ног. Оказалось, они окоченели, но всё-таки слушались. Пальцы рук тоже кое-как удалось согнуть и разогнуть. Локти и колени поначалу вообще отказывались подчиняться, но и по ним пробежало слабое тепло. Повернув голову вправо и влево и подавив приступы тошноты, Кира ещё раз попыталась сесть. Аня и Люба с двух сторон подхватили её за плечи.

— Ей надо хотя бы на диван перейти, – где-то рядом сказала тётя Маша.

Поддерживаемая тремя парами рук, Кира доковыляла до кровати и повалилась навзничь.

Когда Кира очнулась, комнату заливал солнечный свет. Чувствуя себя хорошо отдохнувшей, она потянулась, резво скинула одеяло и села, широко зевая.

— Доброе утро, – жизнерадостно проговорила Кира.

Аня, сидевшая за столом и печатавшая на ноутбуке, повернулась и попыталась что-то сказать, но только по-рыбьи открыла и закрыла рот. По лицу её пробежала судорога. Кашлянув, она прочистила горло и натужно ответила:

— Доброе. – Даже сумела выдавить улыбку. – Уже двенадцать. Ты проспала почти сутки.

— Вот и хорошо. Выспалась, представляешь. Первый раз за… А, не помню. – Быстро переодевшись и точно зная, что надо делать, Кира услышала громкое бульканье, желудок сжало. – А завтрак?

— Да, конечно. – Мрачно наблюдавшая за сестрой Аня немного оживилась. – Там тётя Маша сырники жарит.

Кира бодро прошагала на кухню, откуда доносился аппетитный запах. Тётя Маша как раз пританцовывала у плиты, когда вошла племянница.

— Доброе утро.

— Доб… кхххм. – Тётя Маша сделала вид, что закашлялась и, помахивая перед собой прихваткой, отвернулась к шипящей сковороде.

— А сметана есть? И молочка хорошо бы. – Кира открыла дверцу холодильника. Пока она доставала свежую фермерскую снедь, Аня и тётя Маша выразительно переглянулись.

Кира выпрямилась, перетащила банки на стол, уселась, быстро сняла крышку с пластикового ведёрка и стала столовой ложкой уплетать сметану.