Книга Перетворцы, страница 74 – Алёна Моденская

— Как дела на работе? – вдруг спросил Слава.

Евгения Ивановна перевела на него взгляд и пару секунд тупо моргала, не понимая вопроса.

— Да так себе, – наконец, произнесла Евгения Ивановна, держа чашку навесу. – Рухнула стена в новостройке, и прямо на хозяина нескольких квартир.

— Представляю, какой шум начнётся. – Слава снова налил чай в блюдце и потянулся за очередным кусочком сахара.

— Уже начался. Застройщики сбежали, даже не все квартиры успели продать.

— А что, в этом доме ещё можно жить?

— Да, так эксперты сказали. Но половина квартир ипотечная, так что ты прав – скандал будет тот ещё.

— Как в школе? – Слава буднично обратился к Светке.

Она перевела на него неподвижный взгляд и пожала плечами.

— Нормально.

— Какие планы на Новый год?

— Не знаю, – снова пожала плечами Светка и наконец отпила чай. Поморщилась от горечи (Евгения Ивановна специально налила ей покрепче) и положила в чашку сахар. – Ты к нам насовсем?

— Пока не знаю, – отозвался Слава, глядя в своё блюдце.

— Хорошо бы. – Светка, причмокивая, тоже пила чай из блюдца.

После чая Светка, зевая, пошла к себе. Когда она легла, в комнату вошла Евгения Ивановна и села на край кровати.

— Ты чего? – сонно спросила Светка.

— Пришла пожелать спокойной ночи.

— И спросить, с чего это я… – Светка приподнялась на локте. – Пустота, понимаешь? Как будто куска меня не хватает. Дыра внутри. И она всё ширится, ширится…

— И ты думаешь, эту пустоту может заполнить только, – Евгения Ивановна не сразу вспомнила имя и назвала наудачу: – Толик?

— Да. – Светка легла на спину, натянув одеяло до подбородка. – Только я ему не нужна. Ему нужна эта.

— Всё ещё может измениться.

— Ничего не изменится. Я уже всё перепробовала.

— Тогда можно попробовать переключиться на кого-то другого.

— Он самый лучший, – мечтательно сказала Светка.

— Даже если и так. Но не стоит же из-за него… Понимаешь, многие люди живут ещё хуже, им ещё тяжелее. Но живут, вены не режут.

— Я слабая, – после паузы тихо сказала Светка.

— Какая же ты слабая, – улыбнулась Евгения Ивановна. – Не побоялась одна на кладбище пойти. Ты смелая и самая лучшая.

— Спокойной ночи. – Светка отвернулась к стене.

Евгения Ивановна погладила её по плечу и вышла из спальни. Поговорить со Славой не получилось – пока она укладывала дочь, муж успел уйти.

Следующим утром Евгения Ивановна растолкала Светку пораньше, потому что накануне снова позвонила мама и напомнила об очередной дате, когда нужно подавать записки в церковь. Евгения Ивановна не хотела оставлять дочь дома одну, а снова забирать ключи не видела смысла, поэтому, как только рассвело, они вдвоём вышли из подъезда.

— Чего так рано, выходной же, – ныла Светка, нога за ногу плетясь следом за матерью.

— Надо успеть написать записки до конца службы. И постоять немножко.

— Ещё и стоять там, – простонала Светка, закатывая глаза. – У меня платка нет, и я в джинсах.

Старый трюк.

— Неважно. Там в комоде у входа можно взять.

— Чужую вещь надевать? Ещё чего. – Светка насупилась.

Когда мать и дочь Батенко вошли в церковь, служба уже началась. Написав записки, Евгения Ивановна за руку втащила упирающуюся Светку в храм. Первой, кого заметила Батенко, оказалась Люба. Она методично задувала догорающие свечи у одной из икон, вытаскивала огарки из подсвечника и бросала их в сундук.