Книга Перетворцы, страница 41 – Алёна Моденская

Но новая власть отчего-то всё медлила. Уже арестовали генерала, выселили престарелую помещицу, разрушили церковь, расстреляли городского голову, а дом Кашиных так и стоял на своём месте. Ни одной трещинки не появилось на белых стенах. Роща вокруг всё так же шумела ветвями, как и до Революции, только уже не разносились по лесам весёлые звонкие песни.

Поздней ноябрьской ночью в дом постучали. Открывать вышла Параскева, которой к тому моменту исполнилось двадцать. Родители успели уехать за границу, дочь же оставалась дома вместе с одноглазым дворником и немой кухаркой.

— Целый отряд к нам пожаловал, какая честь. Входите. – Параскева посторонилась, сделав изящный приглашающий жест.

В дом, не снимая грязных сапог, вошли вооружённые люди в форме.

— Вот ордер на обыск. Мы составим опись имущества, которое будет национализировано. – Комиссар протянул Параскеве лист с печатью.

— Что ж, пишите, – произнесла хозяйка, даже не взглянув на листок.

Комиссар махнул рукой, и его подчинённые разбрелись по дому. Сам командир учинил Параскеве допрос. Она отвечала на вопросы спокойно, несколько холодно. Сидела на стуле прямо и буравила комиссара немигающим взглядом огромных чёрных глаз.

Спустя полчаса сверху послышался протяжный вой. Выйдя из кабинета, где беседовал с хозяйкой, комиссар натолкнулся на одного из своих людей. Тот вращал налитыми кровью глазами и блеял, тыча пальцем куда-то вверх.

Поднявшись по широкой скрипучей лестнице, накрытой тёмно-синим ковром, комиссар вошёл в комнату, дверь которой со скрипом отворилась сама собой. На резной дверке шкафа, обмотав собственный ремень вокруг шеи, висел его подчинённый.

Сам комиссар выбрался из дома только под утро. Совершенно седой, с побелевшими глазами, он прошёл по пустынным улицам города и исчез.

К Кашиным ещё трижды посылали отряды, но первый из них не дошёл даже до дома – чекисты попросту перестреляли друг друга. Останки бойцов второго отряда спустя месяц наши в лесу, опознали только по одежде. Третий отряд сгинул бесследно.

Кашиной в конце концов разрешили и дальше проживать в усадьбе, но попытались подселить соседей. Добровольно никто не соглашался переехать в этот дом, случайные и пришлые люди никогда не проводили там больше трёх дней.

Так прошло несколько лет. Город переименовали в Добромыслов, рощу вырубили, понастроили бараков. Но дом Кашиных всё равно выделялся, даже в уплотнённой застройке он как будто находился на пустыре.

Всё изменилось, когда в город прибыла новая комиссарша. Низенькая, некрасивая и злобная, она так лихо закручивала гайки, что с ней даже на улице старались не встречаться. Если она появлялась, люди прятали глаза, опускали головы, вжимались в стены и пытались поскорей скрыться. Комиссарша постановила выселить Параскеву из дома и устроить там склад и несколько контор.

Кашина вместе с дворником и кухаркой переехала в недавно построенный маленький деревянный домик прямо напротив своего особняка. Параскева устроилась работать учительницей и как будто не замечала взглядов и злобных слухов, преследовавших её по пятам.

Но однажды в ночи вспыхнул пожар. Купеческий особняк полыхал, из окон вырывались багровые языки, весь город сбежался на тушение, но ничего спасти не удалось. К утру от дома не осталось даже стен, обрушившихся на рассвете.