Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 90 – Алёна Моденская

— А что такое? — манерно изогнула брови Гера.

— Человека убили, а вы мало того, что забрали её мебель, ещё и хохочете, — Новиков с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик.

— Значит, так, — начальственным тоном произнесла Гера. Её улыбка превратилась в оскал. — Мы эту мебель не крали. Нам её честно выделили как нуждающимся. Это во-первых. — Тут Гера подняла палец с длинным красным ногтем и перстнем.

— А во-вторых? — просто спросил Новиков.

— Вы мне не хамите! — выкрикнула Гера, надменно глядя на Новикова. — Вы кто такой?

— Майор угрозыска! — рявкнул Новиков. Потом не удержался и добавил: — Но если надо, у меня и в ОБХСС связи есть.

На Геру этот выпад произвёл впечатление. Она, видимо, хотела выдать ещё нечто начальственно-приказное, но осеклась и сдержалась. Похоже, привыкла командовать у себя на почте. Да и в городе на правах первой леди наверняка пользовалась уважением и подобострастным обращением.

— Подождите, давайте успокоимся, — мягко произнёс Лёня, выставив ладони. — Ничего особенного не произошло. Товарищ Ткач погибла. Наследников у неё нет, так что всё имущество перешло государству. И горисполком выделил часть мебели товарища Ткач семье Кравчук.

— Как нуждающимся? — кротко переспросил Новиков. — Ничего себе у вас нуждающиеся.

— Эти женщины потеряли близкого человека, — с укором произнёс Лёня.

— Зато получили отличную мебель, — бросил Новиков и ушёл обратно в пристрой, где Антон возился с резным комодом, раньше принадлежавшим Оксане Ткач.

Когда Новиков выходил, его в спину поносила Гера Кравчук. Даже не стеснялась, хотя понятно же, что он всё слышал. Лёня, правда, пытался её успокоить, говоря, что не всем везёт и надо быть поскромнее, хотя бы на людях. Потому что зависть — скверное чувство, и не стоит провоцировать на неё окружающих, которым повезло меньше. Гера в ответ сказала, что они и так уже устали оглядываться и притворяться, и вообще вынуждены переезжать почти в секретной обстановке, чтобы не будоражить общественность.

Вот, значит, что выведал Игнатьев раньше Новикова. Наверняка узнал, что имущество Ткач ушло семье её бывшего любовника. Который её ещё и в шпионаже обвинял. Да уж, умела женщина заводить знакомства.

Аннон молча откручивал подлокотники от дивана. Хороший диван. Добротный, огромный. Хотя у Кравчуков и свой неплохой был. Почему был? Есть. Просто теперь их два. Вот у Новикова с Антоном — ни одного. Но они же ни в чём не нуждаются, а Кравчуки чуть ли не на краю нищеты живут.

Интересно, а… Ну да, всё правильно. И холодильник Ткач тоже здесь. Стоит в уголке, помалкивает.

— Помоги, а? — попросил Антон.

Новиков подошёл и придержал диван, пока Антон скручивал ножки. Под обивкой будто что-то мешалось. Новиков присмотрелся. И правда, швы неровные, нитки по цвету не совсем подходят. Словно кто-то распорол обивку по краю, а потом тщательно зашил.

Новиков аккуратно поставил диван на пол, даже не стукнув об половицы. Стал прощупывать обивку. Действительно, там будто что-то мешалось, немного выпирало.

— Ты чего? — поднял взгляд Антон.

— Там как будто что-то спрятано, — пробормотал Новиков. — У тебя маникюрные ножницы есть?

— Ага, и ножницы, и щипчики, и пилочки, — усмехнулся Антон. — Полный набор на все случаи жизни.

Новиков понял, что оплошал. Почесал лысину. Как бы добраться до того, что спрятано в диван. Пойти наверх и попросить у хозяек инвентарь? У них, наверное, ещё и нитки с иголкой найдутся, чтобы потом дыру зашить. Хороший план.