Книга Тень чупакабры, страница 71 – Алёна Моденская

— Вы, значит, хорошо запоминаете запахи?

— Предположим. — Кристина слегка запрокинула голову, склонив к плечу. Будто не могла дождаться, когда Новиков оставит её в одиночестве.

— Вы могли бы посмотреть на вещи девушек?

— Что? — Кристина выпрямилась.

— Вдруг вы учуете знакомый запах? Или какой-нибудь особенный, что нам поможет найти преступника. — Новиков, если честно, и сам не верил тому, что говорил.

— Вряд ли из этого что-то получится. И потом — у вас же там целый штат криминалистов.

— Может, всё-таки попробуем? — Новиков попытался дружелюбно улыбнуться. Судя по кислому выражению лица художницы, вышло не очень.

Но он уже готов был хвататься за любую возможность. Пять трупов, город на грани паники, начальник режима скомандовал отменить все вечера танцев и концерты. С самого Новикова того и гляди погоны снимут. А то ещё и в саботаже обвинят. Оказывается, разговоры такие давно ходили, и если бы вчера он не «бросился отважно тушить горящую избушку», ему бы уже вынесли первое предупреждение. Оно же предпоследнее.

— Вам тоже эту подписку подсунули? — Кристина как будто прочитала его мысли. Потом усмехнулась: — Вроде как я первой увидела пожар, а вы отправились за мной домушку тушить. Смешно, да?

— Очень, — сухо произнёс Новиков. Ему было не до веселья.

Кристина окинула его сочувственным взглядом. Видимо, и про грозящий выговор догадалась. Или знала. Вздохнула и положила палитру на этажерку с красками.

— Ладно, давайте попробуем с вещами. Но я вам ничего не обещаю.

— Да я особенно ни на что и не рассчитываю, — признал Новиков.

— Подождите, я переоденусь.

Кристина ушла в спальню. Новиков остался в студии и рассматривал картины на стенах. Акварели удавались художнице, наверное, лучше всего. Особенно такие — зеркальные, когда всё вокруг мокрое после дождя.

Вот, Божедомка, например. Осень, яркие рыжие и красные листья плавают в огромной тёмной луже, отражающей небо и домики. Или вот ещё весна. Наверное, Кристина эту картину недавно сделала. Сады цветут — белые облака, розовые. Сирень. Новиков присмотрелся. Странное дело — между пышными кустами что-то темнело. Будто кто-то стоял прямо за цветущими ветвями вишни. И смотрел на зрителя сквозь прутья.

На следующем рисунке цвели тюльпаны и гиацинты. Подъезд, щербатые ступеньки, в окне отражается небо. И дверь подъезда чуть приоткрыта, а внутри как будто кто-то стоит. В глубокой тени. Наблюдает, но не выходит.

На лесном пейзаже между деревьями тоже что-то темнело. И даже отражалось в маленьком озерце, по берегам которого цвела верба. Словно везде солнце, а часть леса покрыта ночной тьмой.

— Мне давно эта тень мерещится, — произнёс шёпот под самым ухом.

Новиков покрылся мурашками и инстинктивно отступил на пару шагов. Не стал говорить, что и ему самому за каждым углом стало чудиться что-то тёмное.

— Вы готовы?

— Так точно. — Кристина надела панамку в тон бледно-розового платья.

— Тёте Клаве крепдешин-то понравился? — зачем-то спросил Новиков.

— А как же, — улыбнулась Кристина. — Она себе и платье уже пошила. Только вот теперь все танцы запретили, даже ни разу надеть ещё не успела.

Вдвоём они вышли на улицу и поехали к центру города. Новиков довёл Кристину до корпуса, где базировались криминалисты, и попросил подождать. Кристина-то на его эксперимент согласилась, а вот с экспертами он эту тему даже обсудить не удосужился.