Книга Тень чупакабры, страница 45 – Алёна Моденская

— Что, совсем плохое платье? — как можно серьёзнее спросил Новиков.

— Да причём тут… — И тут тётя Клава увидала что-то за его спиной, быстро выпрямилась, оправилась и парусником в рюшах поплыла на своё место. Уже оттуда широко заулыбалась: — Борис Никодимович, милости просим, не желаете ли кофе?

— А что, можно. — В буфет вошёл щеголевато причёсанный товарищ в белом костюме, запонках и блестящей булавке на шёлковом галстуке. Он окинул взглядом Кристину, которая только чуть повернулась и вяло кивнула в знак приветствия. — Как работа?

— Идёт, — коротко ответила Кристина.

— Что ж… — Тут Арбузов заметил Новикова и привычно располагающе улыбнулся: — А вы, простите, кто будете?

— Капитан Новиков. Угрозыск.

— А это насчёт… — Арбузов театрально покачал головой. — Да, это большая потеря для всех нас. Такие молодые, талантливые девушки, и такое ужасное происшествие.

Дальше Арбузов ещё минуты две продолжал нести банальщину, а Новиков сочувственно кивал.

— И чем же мы можем вам помочь? — наконец спросил директор ДК.

— Я собираю информацию о погибших. Так сказать, штрихи для общей картины. Вот, просматриваю их библиотечные формуляры.

— Это правильно, — закивал Арбузов. — Они были очень интересными девушками, я бы сказал, выдающимися. А, вот и кофе. Если что понадобится, то я в вашем полном распоряжении.

Новиков благодарно кивнул, а Арбузов взял кофе, тарелку с бутербродами и сел так, чтобы видеть следователя. Буфетчица вернулась к колбам с соком.

— Так, чуть боком встаньте, пожалуйста, — попросила Кристина, указывая куда-то карандашом. — И к колбе руку протяните. Вот так.

— И долго мне так стоять? — мрачно спросила тётя Клава.

— Не очень, — проговорила Кристина, замеряя что-то карандашом.

— Искусство требует жертв, Клавдия Васильевна, — весело произнёс Арбузов. — Вас, можно сказать, увековечат на века.

Новиков чуть не рассмеялся последней фразе и сделал вид, что кашлянул.

В формулярах погибших ничего интересного не нашлось. Валя брала романы, всё больше зарубежные про любовь. «Джейн Эйр» даже два раза перечитывала.

Плясунья Катя любила стихи и книги о страстях — Бальзака, Флобера и особенно Мопассана.

У Катерины Дорожиной формуляр оказался пустым.

— А она читать не умела, — фыркнула Кристина, когда Новиков вертел в руках формуляр Дорожиной, пытаясь найти хоть какую-нибудь запись.

— То есть? — переспросил следователь.

— Кристина, как вам не стыдно, — с упрёком произнёс Арбузов. — Катеньки уже нет с нами, а вы позволяете себе подобные высказывания, да ещё в присутствии представителя власти. Вы должны понимать, что этот ваш поступок заслуживает порицания, возможно, даже в форме выговора.

Художница бросила на него холодный взгляд и вернулась к портрету.

— Скажите, где мне найти портниху, которая шьёт костюмы для постановок? — обернулся Новиков к Арбузову.

— А вам зачем? — с интересом спросил директор.

Тётя Клава, как показалось Новикову, напряглась.

— Понимаете, Катерина Дорожина была артисткой, а артистки много времени проводят в костюмерных. Мерки, там, подгонки. Может, ваша портниха с ней дружила, и Катерина ей что-то рассказывала? О чём другим не говорила.

Тётя Клава выдохнула.

— Вряд ли, — покачал головой Арбузов. — Катерина была звезда, личность. А портниха наша… Вы не подумайте, что я плохо про неё говорю, но работала она не очень хорошо. Были нарекания и у театральной секции, и у танцевальных ансамблей.