Книга Танец теней, страница 47 – Яков Осканов

— Да уж, не хочется в такое верить. Эта пугающая гипотеза.

— Не такая уж и пугающая. В конце концов, девочку могли воспитать в традициях племени, и она, возможно, могла бы смириться со своим положением и жить более-менее сносно. Меня больше пугает третья версия, которую я считаю наиболее вероятной.

— Что же может быть хуже?

— В тех краях законность сохраняется лишь в городках и факториях. Порядок в обществе хрупкий. А окрестные леса служат убежищем многим изгоям — беглым каторжникам, незаконным старателям, религиозным фанатикам. Трудно сказать, чем могло бы окончиться столкновение Стужиных с лихим людом, скрывающимся в тайге. Если рассматривать худшие из вариантов, то пленом или убийством.

— Да уж, картины, которые вы рисуете одна мрачнее другой.

Суздалев грустно кивнул, немного помолчал, обдумывая что-то, и продолжил:

— Это, конечно, не самые лучшие варианты. Жаль только, я не могу придумать более оптимистические версии с правдоподобным основанием. Может быть, если вы расскажите мне больше о Соне, у меня будет больше места для манёвра в моих предположениях.

— Хорошо. Но я не знаю степени вашей осведомлённости. Что вам уже известно о девочке?

— Я слышал, что она была больна и у неё был какой-то умственный недуг. В самых общих чертах.

— Да, это действительно так. Соня страдала формой душевного расстройства, которое мало изучено к настоящему моменту. Разные специалисты по-разному описывают и по-разному классифицируют расстройства подобного типа. В общем и целом в нашей среде этот комплекс недугов называется dementia praecox.

— Раннее слабоумие?

— Вы знаете латынь? — удивился доктор.

— Да, как и все доктора, — улыбнулся Суздалев.

— Простите, но вы сказали, что вы путешественник.

— Да, так и есть. Я окончил Императорскую Военно-медицинскую академию. Был штатным врачом в нескольких экспедициях в Азию. Но сейчас я не практикую и занят подготовкой к самостоятельной экспедиции. Так что по образованию я врач, а по образу жизни — путешественник. По крайней мере, в настоящий момент.

— А, теперь ясно. Стало быть, мы коллеги.

— Да, только я специализировался на хирургии, а психиатрию знаю лишь в общих чертах. Поэтому не ожидайте от меня обширной осведомлённости в вашей профессии. Вы упомянули раннее слабоумие. Что это за болезнь?

— Это непростой вопрос. Мы не знаем точного ответа. Исследования в этой области ведутся и у нас, и за границей. Но единой точки зрения нет. В общих чертах речь идёт о нарушении целостности мышления, распаде мыслительного процесса.

— Вы имеете в виду раздвоение личности, как в книге Стивенсона о докторе Джекиле и мистере Хайде?

— Ну, история Стивенсона хоть и блестящая по своему художественному содержанию, но все же далека от научной даже в вопросах множественной личности, которые являются также предметом многочисленных дебатов в наших кругах. Нет, речь именно о распаде личности. Одной личности. Пациент теряет возможность полноценно мыслить, увязывать события в единую логическую цепь. У него возникают бредовые идеи, иногда вместе с галлюцинациями.

— То есть у Софьи были видения?

— Видите ли, галлюцинации не всегда бывают зрительными. У девочки были слуховые галлюцинации.

— И что же она слышала?

— Голос своей матери.

— Я так полагаю, это случилось после того, как мать умерла?