Книга Танец теней, страница 22 – Яков Осканов

— Невероятная история, — задумчиво проговорил Суздалев. — Насколько я понимаю, Август Альбертович был последним человеком, который видел Стужина. Интересно, если бы Михаил Николаевич появился в Санкт-Петербурге, профессор согласился бы вернуться в Ирий к своей работе?

— Строго говоря, — заметил Илья Петрович, — последним человеком, который видел Стужина, была, вероятнее всего, его дочь. Ведь, полагаю, после того как мой друг уехал, Михаил Николаевич вернулся к ней в дом. А что касается вашего вопроса, то да, думаю, вернулся бы. И в первую очередь из-за Софьи. Ах, если бы вы знали, как его тяготило остаток жизни то обстоятельство, что девочка осталась там, в таёжной глуши, наедине с отцом, отрицающим всякую ей помощь. Он испытывал какое-то странное чувство вины, что бросил её там. Я много раз пытался переубедить его, что он жертва трагических обстоятельств, что ничего дурного он не сделал, занимался наукой на благо людей, и что Софью он не бросил, а оставил с родным и, как все знают, любящим её отцом. Он соглашался со мной, и согласился бы окончательно, если бы не тот прискорбный факт, что ни Стужин, ни его дочь так не вернулись из Ирия и пропали без вести. «Возможно, — говорил Август, — если бы я сумел убедить Михаила Николаевича оставить меня, всё было бы иначе».

— Возможно, ваш друг и был прав, — произнёс Суздалев. — Но возможно так же и другое. Вместо двух сгинувших людей было бы трое.

— Я тоже это ему говорил. Но это не сильно утешало его.

— Понимаю. А скажите, Илья Петрович, может, всё же вы помните какие-то подробности о том, какие именно исследования проводил профессор и к каким выводам пришёл?

— Он несколько раз пытался объяснять мне. То ли я был не в том настроении, то ли биохимия не тот орешек, который мне по зубам, но я так и не смог вникнуть в суть. Впрочем, кое-что, пожалуй, вам может показаться полезным. Если вы отправитесь в те края и сумеете попасть в Ирий, поищите журнал, в котором Август фиксировал ход своих опытов и личные наблюдения. Он очень сокрушался, что от страха за свою жизнь и, переживая за Софью, совсем забыл о своём долге перед наукой. Журнал остался лежать в лаборатории на его рабочем столе. Вероятно, там вы сможете найти то, что поможет раскрыть тайну, окутавшую мраком судьбу несчастного промышленника и его дочь. И, конечно, коллеги Августа на кафедре будут вам безмерно благодарны, если вы сможете доставить его записи сюда.

— Ничего обещать не могу, — улыбнувшись, сказал Суздалев, — ведь я ещё даже не отправился туда. Могу лишь уверить, что если мне выпадет удача найти журнал покойного профессора, я обязательно постараюсь его привезти, если позволят обстоятельства.

В этот момент в кабинет вошла экономка и пригласила:

— Илья Петрович, ужин готов. Не изволите ли пройти в столовую с гостем?

Профессор повернулся к Суздалеву и, лукаво улыбаясь, сказал:

— Ну что, Никон Архипович, я вас рассказом, надеюсь, развлёк. Не откажите старику в удовольствии, развлеките меня и вы за нашей скромной трапезой. Уж больно соблазнительно услышать о ваших приключениях из первых рук. Вы в одной главе своих дневников писали, что встретили какие-то необычные кости среди пустыни…

Глава 7. Суздалев

Прикоснуться к тайне — особый вид удовольствия. После двух лет поисков, встреч с разными людьми, долгих дорог и суровой жизни в таёжных походах я наконец приблизился вплотную к разгадке и не спешил погрузиться в чтение, оттягивая момент, когда загадка перестанет быть загадкой. Так поступает голодный гедонист, который вернулся домой к изысканному ужину и собирается с чувством и толком насладиться стоящими перед ним блюдами.