Книга Шах и мат, страница 44 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Экипаж покатил по улочкам причудливого городка, где высокие коттеджи были сложены из камня и окружены вековыми деревьями, где сама атмосфера дышала сельской стариной. Дальше путь лежал мимо гостиницы под названием «Гай Уорикский» (нам еще предстоит разглядеть ее в подробностях). Как и все здешние строения, гостиница находилась под сенью дерев. Наконец экипаж выехал на дорогу, затеняемую слева двойной живой изгородью, а справа – замшелой стеной господского парка. Через некоторое время путники достигли массивных кованых ворот с каннелированными колоннами^[27]. За воротами открылась широкая подъездная аллея меж двух рядов гигантских деревьев, с видом на реликтовую рощу. Все эти атрибуты родового поместья заливал несколько зловещий предзакатный свет; он медлил на оконных стеклах, на карнизах, на холодных каминных трубах, и легко было вообразить себя за две сотни миль от Лондона.

— Незачем тебе ночевать здесь, Элис. Ты вернешься в дом леди Мэй и заодно отвезешь ей мое письмо – сейчас я за него возьмусь. Вместе вы должны приехать сюда в пятницу, к ужину. Если леди Мэй заупрямится, уговори ее. Мне нужна пара для мистера Лонгклюза; на то я имею свои причины. Еще я приглашу Дэвида, моего брата, и его подопечную, мисс Мобрей. Я знал ее отца; вот был романтик, вот недотепа. Женился на красотке без гроша, зато с дьявольской сутью. Мисс Мобрей – сирота, Дэвид – ее опекун; он будет рад, если мы приветим мисс Мобрей – хотя бы по минимуму. И надо пригласить Вивиана Дарнли. Таким образом, общество соберется весьма приятное.

Бросая эти фразы, сэр Реджинальд писал письмо к леди Мэй.

— Понимаешь, Элис, леди Мэй необходима мне здесь, в Мортлейк-Холле, через пару дней; и она должна прогостить два-три дня, не больше. Может, если ей так угодно, хоть целый день находиться в Лондоне; главное, чтобы Уиндерброук не вообразил, будто мы тут живем отшельниками. Вдобавок леди Мэй сама обещала приехать – так почему не сейчас? Дэвид наверняка согласится – поди, истомился в уединении. Ну а леди Мэй Пенроуз я поручаю тебе. Непременно уломай ее; скажи, что жестоко огорчать старых знакомых. Вот письмо, держи; остальным записки я сам отправлю. Ну, до встречи, милая Элис, и да хранит тебя Господь.

— Папенька, мне боязно оставлять вас одного, – пролепетала Элис, цепляясь за отцовский локоть, засматривая сэру Реджинальду в лицо.

— Еще бы – ведь ты хорошая дочь; да только я совершенно здоров, и нынче, когда я жду Ричарда, для меня предпочтительнее, если ты будешь не здесь, а в городе. Можешь вместе с леди Мэй приехать завтра. Прощай, дитя мое, Бог да пребудет с тобой.

В то утро газеты вышли с объемной статьей – коронерским отчетом о результатах вскрытия тела Пьера Леба. Приведу один пассаж, касающийся свидетельских показаний, добровольно данных мистером Лонгклюзом. Итак:

«На этой стадии следствия мистер У. Лонгклюз, прибывший тридцатью минутами ранее, выразил желание быть опрошенным. Мистер Лонгклюз присягнул, как полагается, и сообщил, что водил знакомство с убитым Пьером Леба, когда он (мистер Лонгклюз) был еще почти мальчиком и жил в Париже. В то время Леба сдавал внаем чистые и удобные комнаты на рю Виктуар. Он был уважаемым и любезным человеком. Помимо сдачи комнат в аренду, он имел и другое занятие, о сути коего свидетель (мистер Лонгклюз) ничего рассказать не смог».