Книга Шах и мат, страница 232 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Ха! Еще бы! Вы пива не выпьете? Нет? Тогда – минуточку.

Барон нацедил кувшинчик пива и вместе с оловянным кубком поставил его на стол; затем набил трубку табаком, раскурил и, пуская колечки дыма, отчеканил:

— Я расскажу вам нечто касающееся обоих джентльменов, мистера Лонгклюза и мистера Мейса; надеюсь, будет интересно. Слушайте.

— Я тогда трудился не покладая рук, – говорил барон, шевеля перед мистером Арденом своими куцыми пальцами. – Пациентов принимал в этом вот самом доме; знай успевал поворачиваться – так их было много. Я тогда наполеондоры ковал, как иной оладьи печет. Каждая моя минута прекрасно оплачивалась. И вот однажды, в тысяча восемьсот сорок четвертом, в мае месяце, поздно ночью, постучался в дом некто герр фон Кенигсмарк. Его провели в приемную, куда и я спустился. Он знал, что мне можно доверять. Среди подобной публики передается информация, кто надежен, а кто нет. Я, говорит фон Кенигсмарк, бежал из Австрии по политическим причинам. Что ж, думаю, предположим. Я, говорит, хочу отдаться в ваши искусные руки; очень хорошо. И тут я вгляделся в его лицо – которое вы, мосье Арден, сейчас тоже видите перед собой.

Барон указал на слепок с лица Йелланда Мейса и продолжал свой рассказ.

— «Итак, – спросил я гостя, – вы подданный Австрийской империи?» – «Верно». – «Кто же вы по национальности – итальянец?» – «Нет». – «Венгр?» – «Нет». – «Только не говорите, что вы немец! Быть того не может, ха-ха!» Надобно заметить, мосье Арден, что со мной он вел речь по-немецки. «Акцент у вас иностранный. Откройтесь мне – я гарантирую конфиденциальность. Меня вам не обмануть, я все по лицу вижу – типаж у вас совсем не германский. Я не прочь снять маску с вашей физиономии. Я храню тайны многих джентльменов – и многих леди. Вы же благородный человек! Чего вам бояться?» – вот как я ему сказал.

— Но ведь вы не скульптор? – уточнил дядя Дэвид, потрясенный разнообразием бароновых интересов и умений.

— О нет, я как раз скульптор; только вы, пожалуй, употребили бы это слово в гротескном смысле, говоря обо мне. Потерпите, я покажу вам свои творения.

— Тогда я, быть может, что-нибудь и пойму.

— Обязательно поймете. Вернемся к ночному гостю. Нехотя он подтвердил мою догадку – ведь я-то сразу, по акценту, понял, что он англичанин. Чтобы узнать имя, пришлось еще чуток надавить. Сообразили вы, кто это был? Йелланд Мейс, вот кто.

К этому времени барон докурил трубку, выколотил пепел в камин и, мундштуком указывая на слепок, на нос с горбинкой, продолжал:

— Смотрите, сударь, и смотрите внимательно. Запомните эти черты. Пусть они навек останутся в вашей памяти. Ну? Что, черт возьми, вы думаете об этой физиономии? Видите этот орлиный нос, тонкий, как лезвие ножа для рыбы? Видите эти губы? Оцените благородную линию подбородка, мосье Арден! Если вам встретится человек с расплющенной переносицей, с парой верхних клыков, которые выдаются вперед на добрый дюйм, с косящим глазом, белок которого словно бы готов пролиться, как белок в недожаренной яичнице, что нужно сделать, а? Всего только вырвать клыки, надрезать кожу на носу, взять толику мясца со щеки и сваять новую переносицу, поднять ее, скажем так, на желаемую высоту. Щека затем зашивается – нужны пара стежков. От косоглазия же легко избавиться с помощью ланцета. Вот и все – дело сделано. Браво! Ну, поняли вы?