Книга Последний шторм войны, страница 64 – Александр Тамоников

Сегодня была очередь Когана следить за Маргаритой вместе с местными оперативниками. Женщина шла оговоренным маршрутом, останавливалась на виду прохожих в тех местах, где за ней было удобно наблюдать и фиксировать контакты, если такие будут. И тут случилось непредвиденное — Савченко сломала каблук на босоножке. Невысокий каблук, довольно широкий, совсем не похожий на модельную обувь, и вдруг подвел. Женщина, прихрамывая, вышла на набережную, осмотрелась и направилась к одной из недавно установленных лавок. Оперативники, выругавшись про себя, рассредоточились, чтобы не торчать истуканами на видном месте. Коган остановился возле урны метрах в тридцати от Савченко и принялся не спеша вычищать складным перочинным ножиком курительную трубку. Он чистил ее, смотрел, выдувал пригоревший табак, снова ковырял внутри. Но еще Борис успевал держать в поле зрения Савченко, сидевшую на лавке. Надо как-то подсказать ей, что всего в трех домах впереди имеется будка сапожника и он в два счета прибьет ей каблук. Но ему самому или оперативникам этого делать нельзя, нельзя появляться возле Савченко. Может, кто-то из прохожих ей подскажет, даст такой совет. А вот и прохожий.

Коган напрягся, когда, проходя мимо Савченко какой-то мужчина неопределенной внешности вдруг остановился. Женщина подняла на него глаза, видимо, он что-то ей сказал. И все, больше ничего не произошло. Мужчина снова продолжал путь и спустился вниз по улице. Один из оперативников пошел следом за ним, но было очевидно, что он сейчас упустит этого человека. Коган стиснул зубы. Черт, вот ведь положение. Хотя, может, это просто прохожий.

Борис поймал за рукав пробегавшего мимо мальчишку в коротких штанах с заплаткой на колене и протянул ему денежную купюру.

— Хочешь заработать, малец?

— А чего надо, дяденька? — у мальчишки загорелись глазенки при виде денег.

— Подойди вон к той женщине на лавке и подскажи ей, что сапожник в конце улицы работает. Проводи ее туда, она каблук сломала. Сделаешь?

Через час Савченко смогла сама нормально передвигаться, когда ей починили босоножку. В условленном месте она села в машину к Когану и сразу повернулась к нему испуганное лицо. Борис нахмурился. Кажется, все-таки это была не просто улыбка, брошенная мужчиной женщине на улице.

— Борис Михайлович, я знаю этого человека, который остановился рядом. Ну тогда, когда я со сломанным каблуком сидела на лавке.

— Подробнее! — приказал Коган, подав знак водителю, чтобы тот не заводил мотор. Жорик послушно опустил подбородок на руль и замер в ожидании.

— Он ничего не сказал, он просто остановился, и я посмотрела на него. А он мне улыбнулся, кивнул и пошел дальше. А я его точно видела в штабе, когда там переводчицей работала. Лицо знакомое. Знаете что, мне кажется, он итальянец. Он среди итальянцев был, когда они приходили.

— Он не произнес ни слова? Вы слышали его голос, акцент, на каком языке говорит?

— Нет, и сейчас ничего не сказал, и тогда только глянет, улыбнется и дальше идет. Он приметный, у него глаза темно-карие, большие такие, круглые.

Коган задумался. Глаза — это хорошо, но вот остальные приметы его описать невозможно. Среднего роста, среднего телосложения, волосы темные, походка обычная. Не за что зацепиться. Если оперативник, который пошел за неизвестным, сумеет запомнить приметы или какие-то данные, то будет зацепка. А если не сумеет?