Книга Последний шторм войны, страница 52 – Александр Тамоников

— Я свяжусь с комендатурой гарнизона, — кивнул Сосновский, — и мы прочешем весь берег. А рыбаков мы попросим отвести пока свои рыболовецкие посудины в соседнюю бухту. Там не такая спокойная вода, но хоть не взорвутся.

Работы с деревянных барж велись трое суток. Сначала прошли тральщики. Дно проверялось эхолотами, а затем пошли водолазы, в том числе и в легководолазных костюмах. Хофер с Сосновским не сходили с баржи на берег почти трое суток, осматривая все, что поднимали со дна водолазы. Дважды приходилось эвакуировать все поисковые и саперные суда и дистанционно взрывать авиабомбы, найденные на дне. Удивительно, но ни одна подводная мина не всплыла и не сдетонировала от таких мощных подводных взрывов.

— Я считаю, что подводного минирования здесь не было, — на четвертые сутки заявил капитан-лейтенант. — Мы бомбы взрывали! Да от таких взрывов на две мили вокруг с минрепов все глубинки сорвало бы, а с детекторами металла тем более.

— Что вы там нашли? — спросил Шелестов, глядя на обгоревшие, шелушащиеся на солнце носы Сосновского и сапера, которые все эти дни безвылазно находились на барже, стоявшей в бухте.

— Остатки нескольких рыбацких лодок с металлическим корпусом, немецкий торпедный катер, в двух местах обломки самолетов: наш «ястребок» и немецкий «мессер». Но в основном якоря, обрывки тросов.

— Что скажете, Хофер? — обратился Шелестов к немцу.

— Я уже говорил майору, — Хофер кивнул на Сосновского, — что сам не понимаю, что произошло. Я видел не только схему установки минного поля, но и приказ, я видел подготовку к установке и даже наблюдал отправку малых судов на эту операцию.

— Сам процесс установки он не видел, — развел руками Сосновский. — В этом он признался. И в результате все это фикция. Объяснить он не может.

— А ты? — спросил Шелестов.

— Я могу, — кивнул Михаил. — И тогда наша работа здесь в Крыму осложняется, если я окажусь прав. Возможно, речь идет о недоверии кому-то, и, боясь утечки информации, немцы по документам создавали ложные минные поля. Может быть, никакого недоверия и не было, и тогда нам намеренно подбрасывают ложные минные заграждения.

— Тогда где-то есть заграждения, которых нет по немецким документам, или документы уничтожены, — предположил сапер.

— Я согласен, — кивнул Шелестов.

— А Хофер?

— А Хофер не знает, что и думать по этому поводу, — устало пояснил Сосновский. — Мы с ним беседовали на этот счет много раз, и он, мягко говоря, голову сломал, не зная, что и думать и как объяснить. Он считал себя весьма доверенным лицом. Чуть ли не ответственным за все минирование на побережье Крыма. А тут от него, как выясняется, кто-то скрыл истинное положение дел. А может, это только наши фантазии и эта бухта единственная, где планировали установить мины, да в последний момент передумали. Вот и все. Просто, правда?

— Да, самое простое объяснение, — кивнул Шелестов. — Иногда надо уметь посмотреть на вещи именно вот так просто и не искать загадку там, где ее нет.

— Или кто-то просто врет, — вдруг добавил сапер.

Коган весь вечер инструктировал трех оперативников местного Управления НКВД, которых им выделили в помощь. Ребята были боевые, двое — фронтовики. Но опыта оперативной работы как раз у них было очень мало, и Борис снова и снова вбивал им в голову азы слежки и учил, как самим при этом не оказаться заметным, не бросаться в глаза не только окружающим, но и возможным вражеским наблюдателям.