Книга Призрак Мельпомены, страница 59 – Лора Перселл

— Нет… вероятно, не станет.

— Получается, это просто выдающаяся возможность. Вы наклонитесь, совершенно резонно, чтобы поправить ей юбку, расправить подол, все что угодно. – Он изобразил эти действия, не вставая со стула. – Ловким движением руки отстегнете часы с пояса и спрячете в ладони.

Меня охватило противное, тошнотворное чувство. Смогу ли я проделать это незаметно для Лилит?

— И что потом?

— А потом, моя девочка, вы передадите их мне. Если она заметит пропажу часов, подозрение может запросто пасть на вас, но быстрый поиск покажет, что вы невиновны.

Это утешало. Хотя все равно дело казалось рискованным.

— А что дальше, вы заберете их для Энтони?

— Разумеется, нет! – Он резко вскинул голову. – Великолепие Энтони не зависит от таких эфемерных вещей, как муза. У него просто действительно есть талант. Нет, я просто сделаю вид, что иду наверх в костюмерную. А на самом деле я сделаю вот что: возьму у плотников молоток и разобью ненавистную штуковину. – Сайлас ударил кулаком по ладони.

В его устах все выглядело так просто. Может, так оно и было. Сама мысль о том, чтобы избавиться от часов и больше никогда не видеть эти выпирающие жемчужины, приносила облегчение. Миссис Дайер будет убита горем. Но под вечер того дня я осознала, что владелица театра относится к тем женщинам, что скорее предпочтут увидеть часы уничтоженными, чем в руках соперницы.

— Хорошо, – согласилась я. – Давайте сделаем это завтра.

Воздух пронзил скрежещущий визг. Я испугалась, хотя слышала его уже много раз. Крик совы. Все это, конечно, на сцене. Король Дункан лежал мертвым, а Макбет с этого момента лишался сна.

Сайлас широко улыбнулся мне.

— Это нам знак от самого «Меркурия». Завтра коварная королева падет.

Энтони уже попозировал для одиночных портретов. Он сидел рядом с шефом в переднем ряду партера и просматривал выборочные фотографии. На нем был голубой королевский дублет с малиновыми вставками и трико в тон, но человек на карточках был изображен лишь в разных оттенках серого, черном и белом – рассыпающийся в прах Макбет.

Настала очередь Лилит занять место на фоне декораций. Я стояла возле оркестровой ямы, сжимая рукой ошейник Эвридики. Она тявкала всякий раз, когда вспыхивал порошок.

На мой взгляд, кадр получался отличный: леди Макбет в своей пурпурной парче возлагает корону на свою голову. Но фотограф то и дело прятался за свою накидку и появлялся со вздохом.

— Почему так долго? – вопрошала Лилит, вынужденная стоять в одной позе.

— У нас не получится четкого изображения, если вы не будете стоять смирно, мадам.

— Я стою! – огрызнулась Лилит.

В воздухе начал появляться запах дыма.

Лилит вроде бы стояла застыв, как статуя или соляной столб. Мой взгляд постоянно опускался на часы, висевшие у нее где‑то в районе бедра. Я могла бы их незаметно снять. Я знала, что могла. Но все же мысль об этом приводила меня в такое же нервное состояние, какое охватывало Клементину перед выходом на сцену.

Эвридика зарычала от очередной вспышки.

— Готово? – спросила Лилит сквозь стиснутые зубы.

— Боюсь, нет, мадам. Все дело в мышцах вашего лица. Ни на одной фотопластинке нет четкости.

Сердито запыхтев, она опустила руки.

— Мистер Дайер! – прокричала она. – Мистер Дайер, это невозможно.