Онлайн книга «Бронелетчики. Кровь на снегу»
|
Вот и прислушивался Питер Санонен к тому, что говорили русские, пытался запомнить каждое слово. Многое не понимал – не очень хорошо знал русский язык, но то, что услышал, повергло его в большое изумление. Уж очень о необычных вещах говорили его гости… Глава тринадцатая — Надо здесь заканчивать, – убеждал Злобина капитан Лепс, подливая себе кипяточку из блестящего пузатого самовара, – все почти что сделали. А то, что еще осталось, они сами доделают, без нас. Ополченцы отступают и вряд ли теперь остановятся, сопротивления серьезного уже не окажут… Красивый медный самовар, из которого Лепс наливал себе в чашку кипятка, достался Питеру Санонену от русских беженцев. После революции многие петербуржцы (и не только они) бежали из охваченной смутой России в соседнюю, более спокойную Финляндию, спасая жизни, детей и остатки имущества. Брали с собой только самое необходимое – одежду, деньги, украшения, кое-что из любимых вещей… Одна из семей, убегая от большевиков, остановилась в доме Санонена. Она и продала Питеру самовар, чтобы добыть денег на паром до Швеции. Там у главы семейства, инженера-судостроителя, имелись хорошие знакомые, они обещали помочь с жильем и работой. Петербуржцы решили пересидеть смутное время за границей, а потом, когда все утрясется и утихнет, вернуться в родной город. Не вечно же будет длиться эта чертова революция! Сколько уже бунтов и мятежей было на Руси, не сосчитать, но все они рано или поздно заканчивались, причем всегда, как правило, одинаково: тюрьмами, ссылками и казнями для бунтовщиков, смирением и покаянием для простого народа, который по глупости или обманом попал в это кровавое безумие… Против власти, понятно, не попрешь, и плетью обуха не перешибешь, так что молчи и терпи… Может, и сейчас ужасных большевиков загонят обратно в норы, откуда они в октябре вылезли? И накажут, чтобы впредь неповадно было? А самых активных и буйных, как положено, прилюдно перестреляют-перевешают для всеобщей острастки и строгого назидания… Тогда снова будут мир и покой, и можно вернуться в любимый Петербург, в свою уютную квартирку на Литейном проспекте… Санонен заплатил за самовар столько, сколько смог собрать – уж очень он ему понравился. Пузатое медное изделие тульских мастеров покорило его простую душу чудесной красотой и сияющим, начищенным блеском боков. Питер выгреб из кошелька всю наличность, достал из тайника заначку, взял в долг у соседей… Долго торговался, но добился-таки своего – купил! Крутобокий, горячий, затейливо украшенный самовар стал его любимой игрушкой и главным украшением в доме. К тому же, что ни говори, а приобрел он его достаточно дешево, в разы меньше настоящей цены. И даже вместе с расписными фарфоровыми чашками и блюдцами… Питер часто пил из самовара чай и с ностальгией вспоминал те благословенные времена, когда жизнь в его родном селе была простой и незамысловатой. Ни войны, ни революций, ни красных, ни белых… Правил тогда над ними русский царь, но так далеко, что о нем почти никогда не вспоминали. В сельскую же жизнь никто не вмешивался, ни свои, финны, ни русские, она текла сама по себе, размеренно и укладисто, как было веками заведено, независимо от того, что происходило в далеком Гельсингфорсе или еще более далеком Петербурге. |