Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 40 – Иван Любенко

— Мистер Ардашев, у вас не найдётся кольт сорок пятого калибра и бутылка виски? – с серьёзным видом, осведомился бизнесмен и добавил: – Кольт мне необходим, чтобы немедленно прикончить вашего помощника-грубияна, а виски, чтобы потом помянуть его грешную душу.

— Девятимиллиметровый «Браунинг» и «Мартель» вас устроят? – улыбнулся Ардашев.

— Вполне. Но можно обойтись и без пистолета. Только тогда придётся вновь подводить вперёд часовую стрелку, – сострил Баркли.

— Не беда.

Клим Пантелеевич достал из шкафа бутылку коньяку, наполнил три рюмки и, улыбнувшись, предложил:

— Прошу, господа.

Американец задумчиво подержал рюмку в руках, поставил на столик и проронил:

— А ведь я с ним разговаривал.

— С кем? – не понял Вацлав.

— С Морлоком, – выдохнул Баркли. – До меня только сейчас дошло, что это он принёс мне письмо в номер, а не коридорный.

— С чего вы это взяли? – спросил Ардашев.

— Коридорный не мог говорить с сан-францисским диалектом, – раздумчиво выговорил банкир и поднялся: – Едем в «Де сакс»!

Не прошло и двух четвертей часа, как по распоряжению метрдотеля в холле лучшего пражского отеля выстроились все десять коридорных. Но того, который передал Баркли пятое письмо Морлока, среди них не было.

Константин Мяличкин мерил шагами камеру, потом садился на железные нары без матраса, неподвижно смотрел в стену, точно на ней разыгрывались кинематографические сцены из американской фильмы, вновь вставал, ходил и опять садился.

«То, что со мной случилось – вполне заслуженный итог последних двух лет, – рассуждал он. – А всё началось в восемнадцатом, когда от безысходности я перешёл к красным. Зачем себя обманывать? Мог бы как другие уехать на Дон и стать плечом к плечу с теми, кто был мне близок и понятен по духу, по вере, по образу жизни. Но нет, я остался. Предложили хороший паёк и почти полковничью должность…»

Бывший царский полковник военной разведки вспомнил, как зимним вечером он пришёл домой с кульком продуктов. Стал выкладывать их на стол, а жена, радуясь и рассматривая колбасу, консервы, сахар и чай, одновременно рассказывала взахлёб, что час назад встретила старую подругу по учительским курсам, которая теперь собирается бежать с мужем в Екатеринодар, чтобы бороться с большевиками. Он – полковой командир, а она будет сестрой милосердия. На следующий день пьяная матросня под видом обыска валилась в их дом и ограбила подчистую, назвав это обыском и экспроприацией. Забрали даже вазы и обеденный сервиз. Муж отдал им всё, лишь бы сохранить жизнь. Она постригла волосы и купила на рынке ношеную одежду, чтобы не привлекать к себе внимания и сойти за простушку. Мужу пришлось продать обручальное кольцо, чтобы выправить документы, потому что на вокзалах чекисты устраивали облавы и поголовные проверки, отыскивая офицеров, которые потом бесследно исчезали.

Он сидел, слушал её и молчал. Потом закурил папиросу. Жена тут же подала ему пепельницу. В гостиную вбежала дочь Анна.

— Ого! Папа, откуда такое богатство? Ты ограбил продуктовый склад? – рассмеялась она.

— Выдали паёк.

— Ты снова на службе?

— Мне сделали предложение и, ради вас, я его принял.

— Постой-постой, – не уверено проронила Анна, – кто сделал?

— Большевики.

— Ты перешёл к ним? – прошептала супруга, прикрыв ладонью рот, будто боялась, что кто-то услышит их разговор.