Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 80 – Елена Логунова

— Ур-ра! – надтреснутым голосом закричал дедушка Скориков.

Он приветственно помахал бронемашине, живо обернулся к Рыбкину и, не дожидаясь вопроса, объяснил:

— А это, внучек, начало нашего победного контрнаступления! Вишь – стальная конница пошла? Броня крепка, и танки наши быстры!

— А партизаны, партизаны тут были? – заволновался Антон, в районе немецкой линии обороны поймав в бинокль мускулистую мужскую спину в неуставной клетчатой ветровке.

Клетчатый могучими рывками ворочал корягу в перекрытии фашистского дзота, наскоро слепленного бутафорами-декораторами из непрочных подручных материалов. Вражеское укрепление разваливалось, как карточный домик, грозя придавить какого-то детину в бледно-зеленом. Этот боец с непонятной целью притаился под стеной древесно-земляного дзота – возможно, изображал вражеского солдата, деморализованного победным наступлением «наших» вплоть до полной готовности к позорному бегству с поля боя.

— Иван Иванович, а светлое хаки – это чья форма была? – с интересом рассматривая комическую фигуру дезертира, уточнил Антон у ветерана.

— Со времени организации рейхсвера в одна тысяча девятнадцатом году униформа военнослужащих стала одинаковой для всех германских государств, – сверкнул эрудицией главный костюмер. – Цвет для нее выбрали «фельдграу» – полынного оттенка с преобладанием зеленого пигмента.

— И кто же это такой? – Рыбкин все смотрел на неопознанного дезертира.

— Дайте-ка, я взгляну! – специалист по костюмам бесцеремонно забрал у него бинокль. – Так, цвет рубашки «полынный серый», погоны чистые, без нашивок – рядовой!

Рядовой эсэсовец, сидя под стеночкой, озирался по сторонам с выражением комического недоумения на лице. Забрав у консультанта бинокль, Рыбкин снова полюбовался выразительной фигурой позорящего весь немецкий рейх рядового и испытал законное чувство гордости за мужественных «наших», ни один из которых с поля боя не драпал.

Тем временем за первым танком лихо выкатился второй. Имитируя артиллеристскую пальбу, загремели петарды, во множестве заложенные на поляне. Зрители восторженно зашумели. Басовито рявкнул вновь прибывший танк. Его холостой выстрел очень удачно совпал с развалом фашистского дзота, который вручную сумел организовать неленивый клетчатый партизан.

— Прекрасная, прекрасная режиссура! – под аплодисменты одобрительно загомонили в рядах знатоков и ценителей. – Как точно выверен хронометраж всех действий!

— И какой интересный сценарий!

На глазах у Антона, вооруженного оптическим прибором, коряги и хворост лавиной сошли на дезертира в слишком тесном для него светлом «полынном сером». Оказавшись под завалом, комический персонаж очень потешно подергал ногами и замер, вызвав одобрительный смех в рядах благодарных зрителей. Сценарий представленной исторической реконструкции в смысле ярких жанровых сценок и впрямь был необычайно богат!

Вновь загремели петарды, разбрасывая во все стороны комья земли и мелкие камни. Гравий с веселым стуком посыпался на железные каски вражеской солдатни. Получив камнем в лоб, упал как убитый щеголь в черной форме и красивой фуражке.

— А это кто? – полюбопытствовал Рыбкин.

— А это, внучек, штандартенфюрер СС, по-нашему – полковник! – важно покивал дедушка Скориков.

— Эх, «Мосфильм», «Мосфильм»! – с укором вздохнул главный костюмер. – Все-таки подсунули липу!