Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 97 – Елена Логунова

— Аркадий Валентинович? Да уж наверняка, – заулыбалась девушка. – Знаете, у него возле дома есть пруд, и в нем рыбки и лебеди, а по двору ходят павлины! У него даже на крыше особняка флюгер в виде попугая!

— Это где же у нас такая экзотика? – сама того не подозревая, подыграла мне Ирка.

— Да, где? – повторила я, затаив дыхание в ожидании ответа.

— Да на набережной, прямо напротив острова, – пожав плечами, ответила продавщица. – Если будете гулять вдоль реки, не сможете его не заметить!

— Спасибо вам большое! – с чувством произнесла я. – Ирка, отдай кулон, девушка выпишет на него чек! Давай живее, я в кассу, ты в машину! Торопись, магазин вот-вот закроется!

Спешно завершив процесс покупки, мы выскочили из «Золотого петушка», я всучила подруге бархатную коробочку с подарком, отмахнулась от благодарственных слов и скомандовала:

— Гони на набережную! Будем искать дом с попугаем!

— А я думала, тебя из пернатых в основном страусы интересуют, – заметила Ирка, послушно выруливая на дорогу.

— Вот именно! – невпопад ответила я, радостно потирая руки.

Дом с попугаем на крыше мы нашли без всякого труда. Не заметить его было просто невозможно, пятнадцатиметровый куб из красного итальянского кирпича выпирал из ряда кривобоких домишек послевоенной постройки, как Гулливер из шеренги лилипутов.

Затон – очень старый городской район, он тянется вдоль реки, и большинство построек здесь находится ниже уровня дамбы, поверх которой проложена широкая набережная. Дом с попугаем своей задней частью прочно сидел на Затоне, но уже второй этаж фасада выпирал прямо на набережную. С этой стороны домовладение защищала от вторжения чужаков трехметровой высоты кружевная чугунная ограда, а с трех других его окружала незначительно уменьшенная копия Великой Китайской стены.

— И что мы здесь делаем? – поинтересовалась Ирка.

Не выходя из машины, я задумчиво таращилась на увенчанную острыми пиками стену. Я давно не занималась физкультурой, пожалуй, перелезть через такое серьезное ограждение не смогу, да и не дадут мне этого сделать: вон, под козырьком балкона поблескивает камера слежения.

— Сдай немного назад, – не ответив на вопрос, попросила я подругу.

«Шестерка» задом отползла на Затон и остановилась под развесистым сливовым деревом. Отягощенная спелыми плодами ветка пробарабанила по крыше.

— Ну? – нетерпеливо повторила Ирка.

— Одну минутку.

Я внимательно смотрела на окно соседнего дома – лишенного всякой архитектурной ценности сооружения из самана, обложенного выщербленным кирпичом. В подслеповатом окошке с покосившимися облупившимися ставнями подозрительно шевелилась белая тюлевая занавеска. Похоже, за нами оттуда наблюдают!

— Есть идея, – встрепенулась я. – Ирусик, давай-ка сгоняем к ближайшему киоску «Роспечати»!

— Может, объяснишь мне, зачем? – возмутилась Ирка.

— За свежей прессой, разумеется! – Видя, что Ирка обиженно хмурится, я поторопилась ее успокоить: – Поверь, я знаю, что делаю! Потерпи немного, хорошо? Вернемся домой – я тебе все объясню, обещаю!

Спустя четверть часа я постучалась в калитку саманного строения, держа под мышкой стопку иллюстрированных журналов. Раздосадованная Ирка ждала меня в автомобиле, припаркованном в самом начале улицы: я притворялась, будто пришла пешком.