Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 77 – Елена Логунова

— Осторожный, гад, – пробормотал Бармалютка.

— Открывай, свои, – тихо, чтобы не услышали соседи, произнес он, приблизив губы к замочной скважине.

— Что надо? – по голосу чувствовалось, что Жорик не особенно рад позднему визиту.

— Шеф прислал с поручением, – уклончиво ответил Мелюзгаврик.

В принципе, он не соврал: они с Бармалюткой действительно прибыли исполнить поручение шефа, а именно убить тупого увальня Жору, способного своими идиотскими действиями подвести под монастырь всю компанию во главе с осторожным Аркадием Валентиновичем.

В прихожей зажегся свет, щелкнул замок, и Жора открыл дверь, явив притихшим Милосским свою мрачную помятую физиономию.

— Что с руками-то? – Мелюзгаврик притворился, будто не знает об огненном шоу, устроенном Жориком в пресловутом белом доме.

Сверкнув выдернутыми из карманов поллитровками, Бармалютка протиснулся мимо хозяина в квартиру.

— Так, собака покусала. – При виде водки Жора слегка расслабился.

— Это надо продезинфицировать! – ушлый Бармалютка уже хозяйничал на кухне, открывая бутылки.

Дезинфекцию проводили перорально, внутренне. Уже двадцать минут спустя Жора, натерпевшийся страху на пожаре и при тесном общении с собакой и питоном, опьянел, потерял бдительность, признался коварным Милосским в любви и даже поведал о том, как по своей глупости лишился кучи баксов.

— Мужики, – с трудом ворочая языком, великодушно предложил окосевший Жора. – Помогите мне бабки выручить! А я с вами поделюсь…

Оценив оперативность и основательный подход, свойственные криминальному тандему Милосских, Жора счел за лучшее взять братцев в долю, нежели и дальше испытывать судьбу в одиночку. Видно же, что с бабой-журналисткой ему катастрофически не везет, что Жора ни предпримет – хуже делается не бабе, а ему самому, просто проклятье какое-то, не поймешь, кто вообще из них двоих жертва!

— О чем речь, братан, конечно, поможем! – перемигнувшись с ласково улыбающимся Мелюзгавриком, воскликнул Бармалютка.

Сославшись на духоту, он встал с покрытого пятнами колченогого табурета и пошире распахнул дверь из кухни на балкон. А потом вернулся и в очередной раз до краев наполнил Жорин стакан.

Нет в этом мире справедливости! Спать я легла позже всех, а встала самая первая. И не бессонница меня мучила. Просто, предвидя, какой скандал закатит мне поутру Ирка, недовольная внедрением в ее дом посторонних, включая Мурика, я поспешила позвонить Венечке.

О, счастье! Наконец-то мне повезло! До омерзения бодрый голос автоответчика на полуслове оборвался, и вместо него в трубке зазвучал сонный баритон Венечки:

— Алло-у-о-у?

— В Африке удавы! В Африке гориллы! В Африке большие, злые крокодилы! – злорадно завопила я.

Кажется, стишок Чуковского про африканские ужасы я переврала, но и в таком виде цитата моего собеседника впечатлила.

— К-какие удавы? – заикаясь от изумления, переспросил враз пробудившийся Венечка.

— Какие-какие! Обыкновенные, из змеиной кожи! – гаркнула я. – Венька, бессовестный ты человек! Подбросил мне питонца и в ус не дуешь? А ну, живо забирай своего гада, пока не поздно! Мурик твой сегодня ночью на человека напал!

— На какого человека?! – испугался Венечка.

А и в самом деле, на какого? Если бы я знала! Я сбавила тон:

— Ладно, неважно, тебе это знать не надо. Твое дело побыстрее питонца забрать!