Книга Клиент Пуаро, страница 71 – Наталья Николаевна Александрова

— Есть такая одинокая старушка, божий одуванчик, – начал Артур, удобно развалившись в кресле, – кажется, она вдова какой-то шишки то ли из НКВД, то ли из ГПУ. Ее покойный муж, царствие ему небесное, был, похоже, редкой сволочью, но у каждой сволочи можно найти хоть одну привлекательную черту. Так вот он собирал картины.

— Подозреваю, что он их не просто собирал, а отбирал у всевозможных «врагов народа», – вполголоса проговорил Леня, – так что вряд ли это можно отнести к числу его достоинств.

— Это не наше с тобой дело, Ленечка, – отмахнулся Артур. – И если хочешь слушать – не перебивай!

Леня приложил палец к губам и застыл.

— Короче, тот хмырь умер уже очень давно, а старушка жила себе тихо-мирно, получала за мужа приличную пенсию и не слишком заботилась о том, что осталось от коллекции покойника. Но возраст у нее уже очень солидный, и, будучи женщиной предусмотрительной, Анна Ермолаевна решила составить завещание. То ли у нее внучатый племянник есть, то ли племянница – неважно…

Маркиз кивнул, показывая, что внимательно слушает.

— Короче, нотариус пришел к ней на дом, составил документ, а заодно осмотрел старушкины богатства – надо же знать, о чем речь в завещании! Так вот, насколько я знаю, – Артур скромно потупился, – нотариус обнаружил у старушки чертову прорву дешевой мазни и… – Артур сделал паузу и артистично подчеркнул важность следующих слов красивым жестом маленькой мягкой ручки, – и маленькую картину Мартини!

— Что? – переспросил Маркиз, не поверив своим ушам. – Что ты сказал?

— Симоне Мартини! – повторил Артур. – Темпера, маленькая вещь, двадцать на тридцать сантиметров!

— Ты ничего не путаешь? – Маркиз смотрел на Артура во все глаза.

Хозяин галереи, наслаждаясь произведенным эффектом, потирал маленькие ручки и улыбался.

— Я иначе спрошу. – Леня сделал небольшую паузу, как бы придавая своим словам больший вес. – Этот нотариус ничего не путает? Все-таки он нотариус, а не искусствовед!

— Он увлекается искусством и кое-что понимает в нем, – ответил Артур, помолчав, – но он действительно не специалист, поэтому он пришел к бабульке еще раз и привел с собой знакомую женщину из Эрмитажа, доктора наук, между прочим, специалистку по ранним итальянцам.

— Кажется, я догадываюсь, о ком идет речь, – вставил Маркиз.

— Ты просто как птица-говорун, – усмехнулся Артур, – отличаешься умом и сообразительностью… и еще знаешь полгорода! По крайней мере, его прекрасную половину.

— И что сказала эта женщина?

— Эта женщина, – Артур весьма ехидно усмехнулся, – при виде картины едва не хлопнулась в обморок.

— Немудрено, – отозвался Маркиз, – начало четырнадцатого века… в Эрмитаже всего одна его небольшая вещь… Мадонна с диптиха «Благовещение»… Сиенская школа…

На лице его появилось мечтательное выражение, он вспомнил ту, которая водила его в зал ранних итальянцев и рассказывала про картины. Леня Маркиз всегда уважал образованных женщин и, общаясь с ними, так сказать, в неформальной обстановке, всегда умел совместить приятное с полезным.

— Ладно, ладно, – прервал его Артур, – ты не на экзамене, а я не профессор! Незачем демонстрировать мне свою эрудицию! Короче, «эта женщина», как ты выражаешься, пришла в совершенное неистовство, немедленно сообщила Лопатиной, что та обладает настоящим сокровищем, и стала умолять старуху, чтобы та завещала картину родному городу, а точнее, Эрмитажу…