Книга Черная тень в белом плаще, страница 97 – Наталья Николаевна Александрова

Машина подъехала к условленному месту, и тут же вынырнула из-за угла милицейская «синеглазка». Венечка вылез из машины, сгорбился и потопал к «синеглазке».

— Здорово, убогий! – сердечно приветствовал его знакомый рыжий мент Анатолий. – Ну что, стрижешь старух как овец?

— Какое там! – Венечка даже сморщился, до того вошел в роль. – На еду едва хватает… Совсем дела плохо идут!

— Рассказывай! – издевательски прищурился Анатолий. – Ладно, недосуг с тобой тут разговоры разговаривать, у нас, брат, дела важные – в районе маньяк объявился. Так что, болезный, быстренько выкладывай тысячу рублей и катись отсюда колбаской.

— Как – тысячу? – изумленно спросил Венечка. – Договаривались же на пятьсот! Пятьсот рублей в день!

— Договаривались, говоришь? – протянул Анатолий, а второй мент, Вася, противно заржал. – Договаривались? Так то когда было? Тогда на тебя и всю твою команду ориентировки не было. А теперь в отделение жалобы от населения поступают, описывают вас, голубчиков, очень подробно. Одна бабка даже портрет твой нарисовала, прямо как Леонардо да Винчи!

Менты снова заржали, видя, как Венечка побледнел.

— Так что смотри, Вениамин, – строго сказал Анатолий, став серьезным, – будешь выступать – живо тебя повяжем. Пойдешь в камеру клопов кормить! Старухи тебя вмиг опознают! Давай деньги, инвалид умственного труда!

«Что б тебя от жадности разорвало!» – подумал Венечка, протягивая тысячную купюру.

Он так разозлился, что жутко зачесались руки. Мрачный, вернулся он в машину. Милка со стонами держалась за голову и жаловалась, что у нее, кажется, сотрясение мозга. Колянова девица курила.

Всю дорогу Венечка почесывался, потом решил успокоиться и закурить. Чиркая зажигалкой, он заметил, что кисти рук и запястья покрывают какие-то странные темно-красные пятна. Зуд не прошел и дома. Когда же Венечка вымыл руки с мылом, то зуд стал просто нестерпимым.

Если бы Венечка имел случай понаблюдать за той самой старухой, у которой он, как думал, очень удачно сумел отнять четыре тысячи рублей, ему многое стало бы понятно.

Едва мошенники побежали, Лола юркнула в кусты, проскочила вдоль дома и вскоре уже плюхнулась на переднее сиденье машины Маркиза.

— Что это ты такая всклокоченная? – усмехнулся он. – Побили, что ли?

— Еще чего! – недовольно ответила Лола. – Это я успела одной там двинуть сумочкой.

— Подумаешь, сумочкой… – протянул Леня.

Лола молча достала из ридикюля большую плоскую банку сардин граммов на четыреста и показала ее Лене.

— Ну, тогда конечно, – согласился он.

С чрезвычайными предосторожностями Лола сняла потертые кожаные перчатки. Под ними оказались еще одни – тонкие резиновые. Лола осторожно завернула перчатки в газету, туда же сунула пустой ридикюль и стильную фетровую шляпку.

Возле помойки весело горел костер из старых ящиков. Лола, не выходя из машины, бросила туда свой сверток, потом сняла пальто и выбросила его просто в окно. Леня в это время тщательно протер все ручки, к которым Лола могла прикасаться кожаными перчатками, и только после этого позволил ей снять резиновые.

— Может, ты объяснишь механизм действия этого препарата? – спросила Лола, осторожно затягиваясь сигаретой.

— Откровенно говоря, я и сам не знаю, – признался Леня. – Это довольно сильный яд, химический аналог яда одного африканского растения, поражающий кожу, причем без вкуса, цвета и запаха, так что деньги, пропитанные им, ничем не отличаются от обычных. Наши ребятки брали деньги голыми руками, яд попал на кожу, впитался, и теперь они будут лечиться примерно месяц. Это если еще осложнений не будет. То есть помереть, конечно, не помрут, но работать долго не смогут. А если еще сделают кое-какие выводы, то и вообще бросят это дело. Яд на открытом воздухе действует только час, так что будем надеяться, что невинные люди не пострадают, если нашим жуликам придет в голову мысль купить что-то на эти деньги в магазине или выпить кофе. Впрочем, им сейчас не до этого.