Книга Семнадцать провалов весны, страница 74 – Наталья Николаевна Александрова

— А откуда вы, молодой человек, знаете мое имя? – забеспокоился Склифасович.

— А вот это, уважаемый профессор, совсем другая история, как говаривал Ганс Христиан Андерсен! Лучше вы мне скажите – зачем вы регулярно посещаете доктора Неврозову?

— А что? – удивленно переспросил старик. – Имею право! В моем возрасте хорошие зубы – это залог здоровья! Кроме того, – он заметно смутился, – она такая приятная женщина, с ней можно поговорить об искусстве, об опере…

— С бормашиной во рту? – удивился Маркиз.

— Нет, отчего же, бывают перерывы… Кстати, вот здесь вы меня можете высадить. – И Склифасович подтянул к себе отбитый в неравном бою чемодан.

— Прощайте, милейший! – сказал Леня. – Жаль, что я так и не успел внушить вам мысль, что красть нехорошо. Но, как говорится, горбатого могила исправит!

— Типун вам на язык! – поспешно сказал фальшивый профессор. – Целую ручки даме!

— Еще чего! – фыркнула Лола.

У Лизы Канарейкиной было одно совершенно невинное увлечение.

Она любила мерить дорогую, красивую одежду.

Лиза приходила в какой-нибудь бутик или просто дорогой магазин на Невском, на Московском или на Литейном, брала со стоек несколько платьев и костюмов, удалялась в примерочную кабинку…

Только там она была счастлива.

Лиза надевала платье от Прадо или костюм от МаксМара, вертелась перед высоким зеркалом и представляла, что она – вовсе не она, то есть именно она, Лиза Канарейкина, но в то же время совсем другая девушка. Не скромная, бледная продавщица из круглосуточного магазина в спальном районе, а, допустим, диктор на телевидении или знаменитая певица. Ее узнают на улицах, ей аплодируют полные залы, у нее просят автографы, за ее спиной шепчутся: «Вы видели, кто это? Это Канарейкина! Как, неужели та самая Канарейкина?»

Или она замужем за крупным бизнесменом, у нее огромный загородный дом, роскошная машина, она устраивает великолепные приемы, приглашает на них известных, популярных людей… И носит только такие наряды – дорогие, красивые, модные.

Она смотрела на свою прежнюю одежду и чувствовала себя Царевной-лягушкой, сбросившей лягушачью кожу.

Ее короткое счастье обычно прерывали продавщицы.

Они тряслись над своим товаром, беспокоились, чтобы кто-нибудь не украл или не испортил его, и поэтому следили за невзрачной девицей, набравшей в примерочную кучу баснословно дорогих платьев.

— Девушка, ну как, что-нибудь подошло? – спрашивала продавщица, бесцеремонно заглядывая в кабинку.

Лизе приходилось сбрасывать очарование мечты и отвечать, пытаясь сохранить лицо:

— Ничего не подошло. Все безобразно велико.

— Тогда я заберу, – говорила продавщица с плохо скрытым презрением. – Это нужно другой покупательнице.

Никакой другой покупательницы в зале не было, но Лиза высокомерно кивала, переодевалась в свой скромненький дешевый костюмчик и покидала бутик с царственным выражением случайно заглянувшей на свалку аристократки.

И старалась больше не заходить в этот магазин.

К счастью, дорогих бутиков и магазинчиков в городе очень много, и можно ходить по ним долгие годы, ни разу не посещая один и тот же.

Вот и в этот день Лиза зашла в небольшой магазинчик на Владимирском проспекте, в котором не бывала еще ни разу.

И сразу же ее охватило знакомое волнение.

На хромированных стойках висели чудесные, фантастические вещи.