Книга Семь футов под килькой, страница 7 – Елена Логунова

Я благодарно кивнула, открутила крышечку с бутылки, набрала полный рот холодной воды и с громким «П-ф-ф-ф!» брызнула ею в лицо незнакомцу – энергично, как поливалка на парковой клумбе.

Питт, на которого тоже попало – а нечего вечно лезть не в свое собачье дело! – негодующе взвизгнул и отскочил в сторону.

— Твою мать, – не открывая глаз, промямлил незнакомец.

— Он заговорил! Вот что живая вода делает! Давай еще раз! – обрадовался Эмма.

Я снова набрала в рот воды так, что щеки раздулись, как у хомяка, и организовала голышу повторный душ.

— Да какого хрена… – Мокрая физиономия скривилась, ресницы с красиво повисшими на них каплями задрожали.

— Просыпаемся, просыпаемся! – Я похлопала голыша по мокрым щекам. – Доброе утро, страна!

— Вечер вообще-то, – поправил меня братец.

— Какая? – разлепив один глаз, спросил голыш.

— Какая страна? Россия! – с готовностью ответил ему услужливый Эмма.

— Какая зараза меня намочила? – Неблагодарный незнакомец открыл второй глаз и посмотрел прямо на ту заразу. – Ты кто?

— Во-первых, не ты, а вы, мы с вами еще незнакомы, – обиделась я. – Во-вторых, у меня к вам тот же самый вопрос: вы кто?

— Смотря для кого…

Голыш заворочался, сел, смахнул с себя тряпки, увидел, что под ними, ойкнул и снова прикрылся. Я с удовольствием отметила, что его щеки порозовели.

Надеюсь, не только в результате общего улучшения самочувствия, но и от стыда.

— Для тех, кто вас из гроба вытащил! – с пафосом произнес Эмма.

— Откуда?! А… – Спасенный опять побледнел и сомлел.

Я укоризненно посмотрела на брата.

— А что? Не так, что ли? Он в заколоченном рояле, как в гробу, лежал!

— Суровая правда, высказанная с шокирующей прямотой, – пробормотала я, осторожно, чтобы не угодить на мокрое, присаживаясь рядом с обморочным голышом. – Ладно, давай подумаем, что теперь делать…

— В полицию звонить. Ситуация такая подозрительная…

Голыш несогласно застонал.

— Сдается мне, он не хочет в полицию, – сказала я.

— А кто бы захотел? На ночь глядя, без документов, голый…

— Кстати, да, давай-ка его оденем!

Ворочая голыша, как большого пупса, мы облачили его в футболку и спортивные штаны с крутого плеча и крепких бедер Караваева.

— Ну вот, так он уже похож на человека, – полюбовался делом наших рук Эмма.

— На босяка, – уточнила я.

Принести какую-нибудь обувку братец, конечно, не додумался.

— На полубосяка, – заспорил со мной Эмма. – У него только одна нога голая, на второй есть носок!

— Хороший носок, – оценила я. – Модный. Жаль, что один.

— Я посмотрю в рояле, может, там и второй… – Братец чуть ли не по пояс залез в инструмент и через минуту глухо сообщил оттуда: – Эх, нет тут ничего!

— А ты думал, он разделся прямо в рояле?

— Почему нет? Может, ему там жарко стало? Или он должен был выскочить из него, как стриптизерша из торта…

Я подумала, что надо бы разобраться, на каких мероприятиях выступает мой юный брат-артист, но сказала другое:

— Как бы он выскочил из заколоченного рояля? Вот, кстати… – тут мне в голову пришла важная мысль. – Давай-ка сделаем все, как было. Найди какой-нибудь кирпич, забьем гвозди обратно.

Пока мы, грохоча по гвоздям булыжниками, приводили рояль в прежний вид, незнакомец отчетливо порывался восстать, но его слабые попытки перейти из горизонтального положения в вертикальное не увенчались успехом.