Книга Семь футов под килькой, страница 27 – Елена Логунова

— Толстяк с рыбой, – подсказала я.

— Эбису – самый любимый японцами бог, и нам он тоже наиболее симпатичен. – Петрик не дал мне его перебить. – Догадываетесь почему?

— Нет, – коротко ответил тореро и тряхнул смоляными волосами, словно сбрасывая морок. – Вернемся к…

— Потому что Эбису изображают с удочкой в правой руке и священным лещом Тай в левой, а эмблема нашего клуба – рыбка! – Петрик протянул руку, пощекотал священного леща и договорил: – Очень трудно поймать рыбу Тай голыми руками в чистой небесной воде, и так же нелегко достичь душевного спокойствия и просветления…

— Сочувствую, – сказал наш гость и отвернулся от бога счастья Эбису с компанией.

Не знаю, как у парня с просветлением, а спокойствия ему было не занимать.

— Вы кто такие, уважаемые?

— А вы? – Петрик, обиженный тем, что его редкая эрудиция не снискала оваций, недобро прищурился.

— Лейтенант Бобров. – Тореро ловко развернул красную книжечку.

Я заглянула в нее и встревожилась:

— Опер? А что случилось?

— Представьтесь, пожалуйста.

— Меня зовут Люся Суворова, я пиарщик клуба «Дорис». А это Петя Карамзин, он… помогает нам на добровольных началах.

— Как волонтер-бессребреник, – вставил неугомонный Петрик, пытаясь произвести впечатление на гостя.

— А Дорониной сегодня еще не было, – закончила я и выжидательно уставилась на опера Боброва. – Так что случилось?

— Должно быть, еще не нашли вчерашнюю потеряшку? – снова влез эрудированный Петрик.

— Найти-то нашли… А что вы об этом знаете? О пропавшей женщине? – Бобров огляделся и без приглашения опустился на стул.

Показал, стало быть, что без ответов не уйдет.

— Знаем, что ее зовут Ольга Павловна Афанасьева…

— Ольга Петровна, – поправил меня Бобров.

— Ну, пусть Петровна, – согласилась я. – Я ее, честно говоря, видела впервые и совершенно не запомнила.

— Я! Я запомнил! – Петрик поднял руку, как школьник-отличник.

Бобров благосклонно кивнул ему, предлагая продолжать. Дружище воодушевленно затарахтел:

— Весеннее платье от Баленсиаги, натуральный шелк цвета барби – это такой яркий розовый, акцентированный рукав с перетяжками, квадратный вырез с отделкой мелким жемчугом, многослойный подол. Туфли нюдовые от Джимми Чу, натуральная кожа, острый нос, каблук двенадцать сантиметров…

— Вы описываете не женщину, а ее наряд, – заметил заскучавший опер.

— Потому что женщина, в отличие от наряда, была никакая, – надулся Петрик, чью внимательность не оценили так же, как эрудицию и бескорыстие. – Обычная дамочка бальзаковского возраста, ничего особенного…

— А ее поведение?

— А что ее поведение? – Я дернула Петрика за полу, призывая уняться, и вступила в беседу.

— Было ли оно каким-то особенным?

— Что вы имеете в виду? – Мы озадаченно переглянулись.

— Стриптиз она не исполняла, на столе не танцевала, да у нас никто такого не делает, мы очень приличный клуб, – сказал дружище с легким сожалением.

— Может быть, Афанасьева была мрачна? Задумчива? Не участвовала в общем веселье, молчала или, наоборот, говорила невпопад? – подсказал Бобров.

— Да нет же, с аппетитом пила и ела, как все, слушала Дору. – Я пожала плечами и вдруг вспомнила: – Погодите, так можно же посмотреть на нее! У нас вчера на мероприятии оператор работал, он постоянно снимал присутствующих на видео и уже должен был прислать мне ссылку на файлы в облаке!