Книга Семь футов под килькой, страница 13 – Елена Логунова

По легенде госпожа Феодора Доронина разменяла уже восьмой десяток, но превосходно выглядит – максимум на пятьдесят! – благодаря собственной уникальной антивозрастной программе.

Цементную крепость этой версии придает тот факт, что семидесятитрехлетняя госпожа Феодора Доронина – вовсе не выдумка. Это родная бабушка Доры, которая официально является собственницей бизнеса, а на самом деле сидит себе в родной сибирской деревне, не мешая делам любимой внучки.

— Речь свою выучила? – спросила я строго.

— Когда бы я успела, ты ее только в шесть утра прислала! – Дора полезла в свою сумку «Биркен» и зашелестела бумажками. – Но тут вроде все как обычно, я смогу и своими словами близко к тексту…

Она надела очки в оправе от Диора и уткнулась в распечатку, шевеля губами и кивая. Я без помех огляделась и тоже удовлетворенно кивнула: декораторы постарались.

Круглый стол был накрыт белоснежной скатертью с аккуратно расправленными складками, стулья облачены в бледно-голубые полотняные чехлы, в проемах между колоннами парусили крылья полупрозрачных занавесей – все, как заказывали, в средиземноморском стиле.

Внизу загомонили. Я выглянула, увидела, что Вася с Федей преградили путь цветочникам, и велела их пропустить.

Цветочники вознеслись к нам с тележкой, из которой извлекли горшки с цветущей лавандой, готовую композицию из мелких белых роз и гирлянду плюща. Горшки расставили на полу и перилах балюстрады, плющом увили колонну, розочки водрузили на середину стола. Управились за четверть часа и укатили вместе с опустевшей тележкой, сдав пост сотрудникам службы кейтеринга.

Эти пришли с корзинами и подносами, мигом сервировали стол, оставили на пятачке у ротонды переносную стойку с бутылками и бокалами, а также идущего в комплекте с этим добром улыбчивого юношу в черных брючках и белой рубашечке – официанта и бармена, два в одном, – и тоже удалились.

Пришли музыкант и видеограф.

— Мы разве не скрипку заказывали? Гитарист – это как-то не по-итальянски, – Дора с сомнением глянула на длинноволосого парня со струнным инструментом.

— У него не гитара, а мандола. Она идеальна для исполнения итальянских песен, – объяснила я.

— А он и петь будет?

— «Санта-Лючию», например.

— Шикарно! – Начальница успокоилась и снова уткнулась в бумажки.

Я еще раз обсудила с музыкантом репертуар и последовательность его номеров, проинструктировала оператора-видеографа и посмотрела на часы в айфоне – было десять сорок, мы шли четко по графику.

В десять сорок пять явился Петрик. Красивый – глаз не оторвать!

— Дарлинг! – Дружище подошел приложиться к ручке Доры.

— От дарлинга слышу, – огрызнулась та, не отрывая взгляда от бумаг, но потом все-таки посмотрела на Петрика и смягчилась. – Хорош, чертяка! На гитариста только не зыркай, а то выдашь себя.

— Маловат у него инструмент, меня таким не пленить, – нашептал ей Петрик. И тут же по-хозяйски полез в Дорино декольте, поправляя бриллиантовый кулон. – Дарлинг, цепочка длинновата, давай ее чуток укоротим, чтобы все самое красивое у нас было на виду…

Они завозились, укорачивая цепочку, поправляя локоны парика, о котором все думали, будто это настоящие волосы Доры-Федоры, и заменяя белым шелковым платком черный брючный ремень, некрасиво разрывающий, по мнению Петрика, четкую однотонную вертикаль.