Книга Закон чебурека, страница 95 – Елена Логунова

— Смотри. Видишь синие цветочки? — Капустин раздвинул колючие стебли на опушке травяного леса и подбородком указал на близкую стену.

— Сиреневые, — поправила я, потому что не перестала сердиться. А кто бы перестал, если бы его стегали кусучей крапивой? — Это глициния.

— Да хоть ландыши, не важно. Суть в том, что за ними, как за шторкой, прячется ход в цокольный этаж, в одну из камер.

— Там Алка? — Я оглянулась на Роберта.

— Судя по трекеру — да, она где-то в подвале, — подтвердил тот.

Я дернулась к стене, но Капустин меня удержал.

— Первым полезу я, — сказал он. — Там на выходе фанерка стоит, закрывает лаз, как дверка. Ее надо очень аккуратно сдвинуть в сторону, чтобы не упала и не грохнула. Не будем шуметь.

— Не будем, — согласилась я и посторонилась, пропуская бывалого человека к лазу с его дверкой-фанеркой.

Мы с Робертом, встав у стены, церемонно, как служители кулис, раздвинули в стороны занавес из глицинии, и Капустин с привычной ловкостью заполз в открывшуюся нору. Я наблюдала, как он быстро втягивается в нее, слегка поворачиваясь с боку на бок, но вдруг услышала приглушенный вскрик, и ноги нашего лазутчика (подходящее же слово?) двинулись в обратном направлении.

Капустин вывинтился из дырки еще быстрее, чем втянулся в нее, откатился в сторону и схватился за голову.

— В чем дело? — спросила я.

А из дыры уже что-то высунулось, и стало понятно: кто-то движется встречным курсом.

— Что это? — Я испуганно смотрела на небольшое тупое рыло на крепкой прямой шее, которая все продолжала удлиняться.

Воображение мигом нарисовало гибрид крота и жирафа. А через пару мгновений добавило к предкам неведомого чудища упитанного мопса, потому что сопело и пыхтело оно точь-в-точь как раскормленная собачка этой породы.

Еще секунду спустя даже мое воображение спасовало, потому что длиннющая шея жирафовидного кротомопса вырастала, как оказалось, из блестящего панциря цвета металлик. То есть в роду того чудища еще и какой-то броненосец отметился!

Я остро пожалела, что с нами нет мамули, видного специалиста по исчадиям ада, прямиком из которого, похоже, и пер к нам бронемопс, потомок кротожирафа.

Не сговариваясь, мы с Робертом сдвинулись по стене в противоположные стороны, отпустили плети глицинии и затаились под прикрытием ее душистых и пушистых гроздьев.

Непрочная преграда напористого бронежирафа не остановила. Цветочный занавес вспучился, и сквозь него пролезло подобие очень крупной металлической гусеницы. Оказавшись на открытом пространстве, она задергалась — и неожиданно превратилась в прекрасную бабочку!

— Слава богу! — с чувством вскричала я, узнав в кротогусенице-бронемопсожирафе свою лучшую подругу.

А застигнутая врасплох Алка завизжала, резко развернулась и замахнулась молотком:

— Не подходите, а то как врежу!

— Она может, — подтвердил Капустин, потирая лоб.

— Кто-то визжал? — насторожились участники маленькой плотной группы, приближающейся к заброшке сбоку. — Опять!

— Наверное, это банши, — сказал Артем, не подавая виду, что тоже встревожен. — Говорю же, с этим заброшенным зданием дело нечисто. Кто слишком напуган, чтобы продолжать экскурсию, может уйти, но учтите, что оплата не возвращается.

На подготовку этой экскурсии он потратил и время, и силы, и деньги. Вчера купил баллончик со светящейся краской, а сегодня в самую жару, когда у всех нормальных людей сиеста, проник в заброшку и разрисовал там стены в меру своего таланта и фантазии. И еще подвесил на пустующий крюк в потолке большой лоскут тюля: на сквозняке в потемках будет точь-в-точь колышащийся призрак. А для озвучки пристроил в решетку вентиляционного отверстия пластиковую бутылочку без крышки и с дырочками в корпусе — отличная дудочка получилась!