Книга Закон чебурека, страница 83 – Елена Логунова

А та продолжала взывать:

— Беги, Инка, беги!

И я побежала.

А что было делать? Машина остановилась, и количество тянущихся ко мне лап моментально удвоилось за счет хваталок выскочившего из-за руля водителя. Я бросила ему ежевидную сумку, он рефлексивно поймал ее, ойкнул и притормозил, а я развернулась и задала стрекача.

В голове почему-то крутился смешной стишок «Айне майне кляйне швайне вдоль по штрассе побежал». Почему на немецком — непонятно. Наверное, потому что турецких стихов я никогда не знала, а бежала конкретно вдоль по штрассе и чувствовала себя при этом реально кляйне, то есть маленькой, и очень уязвимой.

Почему-то подумалось, что вслед мне будут стрелять, но этого, слава богу, не случилось. Увы, никто не стрелял и в злодеев. Прекрасные девы попали в беду, а рыцарей, готовых их выручать, не нашлось.

«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», — промелькнуло в голове.

Метров сто я бежала по тропке между пятидесятиметровым отвесным обрывом и улицей, по которой вслед за мной устремилась та машина, а потом вдруг увидела путь к спасению утопающих.

Слава аллаху и властям городского района Лара, обустроившим для местных жителей скромный пляжик на скалистом берегу!

Я нырнула в проем, обрамленный покосившейся аркой с табличкой, и поскакала вниз по лестнице, слыша, как слаженно шумят море внизу, кровь в ушах и шаги преследователей за спиной.

Грохочущая металлическая лестница с чисто символическими перилами тянулась по обрыву крутыми зигзагами, и проходить ее на такой скорости было сущим безумием, но я должна была победить в этом забеге вниз.

Не прыгать же мне в воду как есть, в фирменных кроссовках из лимитированной коллекции, купленных перед самой поездкой! Они погибнут, если размокнут!!!

То, что погибнуть могу я сама, тревожило как-то меньше. В конце концов, я сама досталась мне совершенно бесплатно и без всякого предварительного выбора. Если вдуматься, мама с папой могли бы родить что-то получше.

Эти глупые и неуместные мысли свистели у меня в голове, как пули, которых, к счастью, не было.

С лестницы я вылетела на деревянный помост, опирающийся на валуны в воде и выемку в скале. За секунды сбросила кроссы, стянула черную майку, завернула в нее обувь и сумку, сунула сверток в каменную нишу в углу помоста, босиком промчалась по мокрым скользким доскам к отвесной лесенке и даже не спустилась — съехала по ней в воду.

И плотная темная волна накрыла меня с головой.

Знаете, какая еще несвоевременная мысль посетила меня, когда я оказалась одна в бурном ночном море?

Ладно, не в бурном, просто размеренно волнующемся. И не совсем одна — вслед за мной на помост сбежал кто-то еще, я даже смотреть не стала, опять нырнула и заплыла в чернильный мрак под досками: спряталась.

Мысль, посетившая меня, не отличалась оригинальностью и отчетливо тяготела к знаменитому чеховскому принципу о том, что если в первом акте на сцене висит ружье, то к концу пьесы оно должно выстрелить. «Если в начале появился некто в гидрокостюме, то в финале кто-то утонет», — вот что подумалось мне.

И личность кого-то, обреченного в конце утонуть, уже, увы, прояснилась (в отличие от инкогнито в гидрокостюме, вынырнувшего из-под кровати в первом акте нашей пьесы). Морские волны и помост над ними трагически совпадали по высоте, так что каждые несколько секунд меня под досками с головой накрывало соленой водой. Было понятно, что долго я так не выдержу. Или захлебнусь — или выплыву на открытую всем ветрам и взглядам воду и буду замечена злодеями. Тогда им, кем бы они ни были, останется только дождаться, пока я вылезу на берег. Не такой я опытный и смелый пловец, чтобы махнуть уверенным кролем куда подальше через весь залив.