Книга Закон чебурека, страница 57 – Елена Логунова

— Бинго! — Подруга звонко щелкнула пальцами и улыбнулась, довольная, что задачка сошлась с ответом.

Я вернула брови на место и не остановилась на этом, сведя их хмурой галочкой:

— То есть мы содействовали побегу преступника.

— Мы же не знали!

— Так надо хоть теперь узнать, какое преступление он совершил!

— Согласна. Барабанов еще ничего не прислал?

Мы отложили Алкин смартфон и проверили мой.

Капитан Барабанов, лучший друг и коллега моего любимого майора Кулебякина, еще не выполнил «его» просьбу добыть информацию о гражданине Викторе Капустине.

— Что ж, подождем, — постановила Трошкина заметно разочарованно.

Она не любит оставлять головоломки полусобранными.

Потом бабуля позвала нас пить чай, и о Капустине мы тем вечером больше не говорили.

Старшим родственницам об открытиях, сделанных Алкой в интернете, мы решили пока не рассказывать. Бабуля расстроилась бы, узнав, что ушлые зеваки сфотографировали ее не в лучшем виде, и стенала бы, что ее седины опозорены на весь интернет. А мамуля едва закончила с демонизацией вчерашнего паучка, следовало дать ей отдохнуть.

Из преступного Капустина они с музой могли такого монстра сделать — бессонной ночи не хватило бы на вдумчивое, в красках, описание.

На ночь глядя — мы с подругой как раз вышли совершить вечерний заплыв в бассейне — совершенно неожиданно позвонил Бронич. Это наш с Алкой шеф, Михаил Брониславич Савицкий. Он основатель, владелец и гендиректор рекламного агентства, в котором мы работаем — я постоянно, а Трошкина — эпизодически, в удаленном режиме.

— Доброе утро, Инночка! Ты где? — спросил Бронич подозрительно ласково.

— В отпуске, вы же знаете, — ответила я настороженно.

Шеф сам подписал мое заявление и сделал это почти по доброй воле. Я только самую чуточку надавила, подав ему на выбор сразу два заявления — одно на отпуск, второе на увольнение.

— Я помню, что в отпуске. А физически где?

— Вся в нем, и телом, и душой.

— Не скажешь, значит, — правильно понял Бронич и перешел к сути: — А поработать не хочешь?

Меня всегда умиляет такая постановка вопроса. Как будто работа — это особое извращение, которому предаются люди, до крайности пресыщенные, испытавшие уже все на свете и переставшие получать удовольствие от банального и пошлого отдыха.

Типа, накупалась я в синем море, навалялась на белом песочке, напилась коктейлей в шезлонге у бассейна, насладилась чтением книг, просмотром фильмов и обществом какого-нибудь загорелого мачо с клетчатым животом. Лежу такая в гамаке под пальмами и размышляю: чем бы мне еще заняться? Чем-то необычным, совершенно особенным, малодоступным, щекочущим нервы и где-то даже вредным… А! Вспомнила! Есть же такое изысканное и редкое удовольствие — работа!

И ведь стоит только начать — затянет.

— Пока особого желания не испытываю, — ответила я шефу мягко и уклончиво, чтобы не совсем уж его разочаровывать.

— Так испытай, — задушевно посоветовал Бронич. — Получишь пятьдесят тысяч рублей. Или могу сразу в долларах, тогда пятьсот будет. Тебе же там — в твоем отпуске — пригодятся пятьсот долларов?

— Вот зачем так орать? — убрав смартфон от уха и прикрыв его динамик ладошкой, недовольно сказала я немецким ватерполистам. — Шеф понял, что я за границей.

Ватерполисты, занятые шумной игрой, меня не услышали. А Бронич, к которому я вернулась, невинно поинтересовался: