Онлайн книга «Алиби для землеройки»
|
Лидия помолчала. — Мать обманывала папу. Тот, очень устав от бесконечных «подвигов» той, которую он называл старшей дочкой, принял решение: в его семье ее больше нет, слышать он о ней никогда не желает. Но… Лида вздохнула: — Мама нашла свою любимицу, они помирились и встречались тайком. Мать жалела непутевую бабу, поддерживала материально. Папа никогда не интересовался домашним хозяйством, не спрашивал, на что супруга деньги тратит. Он ей полностью доверял. А мне вообще не приходило в голову подумать, на кого оформлены наши квартира, дача и машина. Рассказчица сложила руки на груди. — Если бы не желание сжечь дневники мамы, на фазенду нескоро бы я порулила. А тут словно черт в спину толкал – «давай, давай!»… Стою у дома в Ольховке, в окнах свет. Первая мысль – бомжи залезли. Обозлилась страшно! Попыталась дверь открыть – ключ в скважину не входит, замок поменяли. Начала ногами в дверь бить. Открыла милая женщина, тихо спросила: «Вам кого?» Отличный вопрос, да? Лидия покраснела. — Объяснила, что я хозяйка дачи. Она меня попросила войти и сообщила, что приобрела дом у его владелицы Евгении Костровой, показала оформленный по всем правилам договор купли-продажи. К нему прилагались копии документов, среди которых акт дарения. Оказалось, дача изначально была куплена на имя мамы. А та переписала загородную недвижимость на Евгению за год до своей кончины. Я прямо обомлела! И тут новая хозяйка неожиданно предложила: «Могу дать вам номер телефона Костровой. Поговорите с ней». Я в машину села, позвонила той, кого терпеть не могла, и услышала: «Что хотите?» Я не сумела сдержаться, воскликнула: «Какое право ты имела продавать нашу дачу?!» Раздался смешок, потом Евгения объявила: «Дом принадлежал Анне Ахматовне. Мы с ней родные люди, по телефону часто говорили. Потом она подарила мне дачу с условием, что я никому о презенте не сообщу, пока они с мужем там живут. А уж после их кончины я смогу делать с коттеджем что моей душе угодно. Когда тетя с дядей погибли, я продала свою недвижимость. Все по закону. Есть дарственная от тети Ани. Можешь в суд подать, но проиграешь». Лидия вздохнула: — Остановись она на этой фразе, я бы молча вызов сбросила, и все! Конечно, обидно очень, когда мать гадкую племянницу больше родной дочери любит. Я ей, в отличие от Евгении, никаких неприятностей не приносила. Но встречаются женщины, которые ребенка-негодяя обожают, а второе чадо, положительное, не замечают. С другой стороны, обижаться мне нет причин – я росла в комфорте, образование получила, квартиру унаследовала, мамины украшения и все деньги родительские – мои. Ну, досталась Женьке дача, так мама решила. Лучше мне забыть про дом. Я уже хотела попрощаться, но Евгения рассмеялась: «Чего притихла? Ногти грызешь от злости? Правильно! Тетя Аня говорила: „Лидка постоянно угодить пытается, а меня от ее правильности тошнит. Вся она в отца, зануду! Никогда ее не любила! Вырастила, на ноги поставила, но в сердце у меня только ты!“». Лида замолчала. — Не стоило верить тетке, – произнесла я. – Скорее всего, Кострова наврала, хотела вам больно сделать. — Нет! Она правду сказала, – возразила врач. – У мамы в дневниках много написано про ее отношение ко мне, своему родному ребенку, я ее раздражала своими успехами… Пришло мне в голову отомстить Евгении! Роддомом, где она была акушером, руководил Сергей Анатольевич Быков, бывший папин аспирант. Я нашла девушку, медсестру намного младше себя, не похожую на меня внешне, позвонила ученику отца, попросила его: «Помогите, пожалуйста! У папы есть дальняя родственница, у нее дочь, полная моя тезка, и профессии у нас одинаковые. Возьмите ее к себе на некоторое время! Ей надо в хорошем месте немного поработать, опыта набраться, а то никуда не берут». Честно говоря, чушь наболтала. Он помолчал, потом сказал: «Пусть девушка приезжает, но странно, что у вас с ней одинаковые паспортные данные. М-да! Не знаю, что ты затеяла, но помогу тебе!» |