Книга Ребро, страница 44 – Влада Ольховская

Дорогу восстановили с помощью гладких камней, а кое-где и досок, асфальт тут не признавали. Стеклопакетов я тоже не увидел, в основном старые стеклянные рамы. Полагаю, такие больше и не делают, но получить их несложно: езжай да в заброшенной деревне накрути.

Естественно, здесь не было ни магазинов, ни салонов красоты, ни роскошных ресторанов. Нет, я не отрицаю, что тут вполне могли найтись лавка, цирюльня и таверна. Но они пока были неочевидны.

В этот день в деревню приехали несколько гостей, и это меня поначалу порадовало, потому что я решил, что мое появление на их фоне станет незаметным. Однако очень быстро я обнаружил, что тут на всех косятся с подозрением, а на меня – с откровенной враждебностью.

Так, привет, а это по какому поводу? Неужели Батрак все-таки главный здесь и решил от меня вот так избавиться? Или мне чудится? Я игнорировал шарахающихся людей и злобные взгляды, пока мог. А потом это стало невозможно: путь мне преградили три крепких мужика в волчьих шубах.

— Ну здравствуй, гость, – сказал один из них, и не приходилось сомневаться, что слишком уж крепкого здоровья он мне не желает. – Какими судьбами к нам?

— Осмотреться для начала, – отозвался я. – А там – видно будет. Мне говорили, что тут всем рады. Неужели соврали?

— Людям – да. Но машинам здесь не место. Не для того мы от них ушли, чтобы тут облучаться!

Строго говоря, далеко не всякий аппарат кого-то чем-то облучает. Но не втолковывать же это фанатикам!

— Так а я здесь при чем? – удивился я, не понимая, чего они до меня докопались. – У меня даже телефона с собой нет!

— А вот это что? Как по мне, так эта штука хуже любого телефона будет!

И тут я понял, где именно сглупил.

В моей жизни был период, когда я стыдился собственной «ущербности». Пришелся он по большей части на среднюю и старшую школу, когда я не только носил косметический протез, но и его старательно прятал под длинными рукавами даже в жаркую погоду, чтобы не позориться.

Потом до меня наконец дошло, что никакого позора в этом нет. Ну, лишился я руки и лишился. По глупости, которую не исправить. Но чего тут стесняться, если это не преступление и никому, кроме меня, не вредит? Так что к моменту, когда у меня появился первый бионический протез, я уже не пытался его скрыть. Поэтому я не носил ни силиконовую накладку, ни перчатку на протезе зимой. Зачем, если эта штука не мерзнет? А кому смотреть на протезы не нравится, тот может и не смотреть на меня вовсе, я взгляды магнитом не притягиваю.

В секте самоуверенность впервые за много лет меня подвела. Послушно оставив в машине смартфон, я забыл, что мой протез подороже и посложнее будет.

Однако отступать из-за одной ошибки я не собирался.

— Это часть моего тела, – спокойно пояснил я. – Могу надеть перчатку.

— Не надо ничего надевать, нужно снять! Это не часть тела, а богомерзкая дрянь!

Богомерзкая? Серьезно? Они в двадцать первом веке используют это слово? Но, глядя на них, я понимал, что это не прикол и не ирония. Как и любые фанатики, обитатели секты уже немного двинулись кукухой, всякое отклонение от принятых ими норм их безумно раздражало.

Особые обстоятельства позволяли мне пожертвовать принципиальностью и снять протез на время экскурсии, вот только… Я не был уверен, что эти три дебила не отыщут мою машину и не спляшут на нем польку. А новый протез получить не так-то просто… Ну и что теперь, уезжать?