Книга Последний день осени, страница 35 – Влада Ольховская

— Какой пафосный подход к этому цирку… Ты ведь понимаешь, что это постановка? И что тебя, скорее всего, сольют?

— Вообще-то на меня пока ставят, – напомнил Костя, стараясь сделать вид, что совсем не задет.

— В этом и соль. Предсказуемая победа хуже для шоу, чем шок-финал. Все будут думать, что ты победишь, а тебя возьмут и сольют. Вот тогда будет возмущение и все такое… Но запомнят в итоге победителя. Людям плевать на талант, они будут слушать тех, кому позволят донести до слушателей свою музыку.

— Как-то слишком мрачно…

— А разве все не так? Одни звучат из каждого утюга, другим разрешают петь только во второсортных кабаках безлунной ночью. Шоу-бизнес – он ведь про постановку и про деньги. Где ты там что про качество слышишь?

— Александрина вряд ли с тобой согласится.

— Очень даже согласится, – рассмеялась Люда. – Ей это выгодно, она умеренно бездарна и взлетит только за счет умения себя продать. Но что это я все о грустном? Смотри, какое небо…

Когда разговор ушел от шоу-бизнеса, стало легче. Чувствовалось, что Люду давно уже злит фанатичное увлечение бабушки и сестры музыкальной карьерой – и злость эта перекидывается на всех вокруг. Но когда шоу-бизнес отходил на второй план, Люда снова начинала шутить, она расслаблялась, ей многое было интересно. Они болтали всю ночь – до первого просвета на сентябрьском небе. После этого Косте все-таки пришлось вызвать сестру, потому что ночевать в заваленном будущими звездами доме оказалось невозможно. Он предлагал увезти оттуда и Люду, но она мужественно осталась – охранять бабушкино имущество и сестру.

Вечеринка никому из участников не прошла даром. Фотографий в интернете появилось совсем мало, а многие участники конкурса выпали из эфира на пару дней. Впрочем, организаторы в большинстве своем работали с подростками достаточно давно, чтобы предвидеть подобное. После отчетного концерта были предусмотрены три дня выходных, которых хватило, чтобы юные дарования окончательно вернули себе и голос, и человеческий облик.

Костя обнаружил, что волнение понемногу отступает. На репетициях ему по-прежнему было не по себе, но уже появилось желание снова работать. Ему было любопытно, какую песню ему подберут, какой номер подготовят. Он не сомневался, что все под контролем, новый этап проекта пройдет по той же схеме, что и предыдущий.

А потом после репетиции к нему подошла Александрина и с загадочным видом попросила следовать за ней. Косте ее взгляд сразу не понравился, но это стало еще одной причиной согласиться: он не любил неизвестность.

Вместе они покинули павильон и свернули в подворотню, которую порой использовали как курилку, хоть это и запрещалось. Сейчас там желающих отдохнуть с сигаретой не было, зато обнаружилась Люда, зябко кутающаяся в слишком большую для нее куртку. Девушка скользнула по Косте безразличным взглядом, словно не узнала его, а потом и вовсе отвернулась.

— Ты прекрасно знаешь, что мои шансы вылететь на следующем концерте очень велики, – начала Александрина. – С этим нужно что-то делать.

— Например, лучше петь, – подсказал Костя, не сводя глаз с Люды. Ничего плохого еще не произошло да и вроде как не могло произойти. Однако в душе уже нарастало чувство тревоги, инстинктивной, необъяснимой.

— Умный, да? Я и так пою отлично! Просто продюсеры сразу назначили тебя любимчиком, с этим невозможно бороться честно!