Книга Малахитовый Лес, страница 64 – Влада Ольховская

— Илья не про всех пишет, – пояснила Ксения. – Только про тех, кого хорошо знает и чувствует.

— Это я уже поняла… Ну так что, Илья? Расскажете мне про него или нет? Я бы хотела узнать.

Хотела Тори теперь не только узнать, а гораздо больше. Если Илья настолько симпатизировал Градову, значит, доверял ему. Если Тори станет другом и Ксении, и Градову, это будет лучшей рекомендацией и ускорит сближение с Ильей. Ну и ей постепенно удастся до него достучаться – до того, как завершится отведенный ей месяц.

Она собиралась оставить Градова в покое, наблюдать за его смущением забавно лишь до определенного предела. Но теперь ему придется вытерпеть ее общество чуть дольше, благо темы для обсуждения у них уже есть. Ему это точно не навредит, даже на пользу пойдет: с такими травмами он ближайшие пару дней будет нуждаться в помощи.

Так что мелодию, посвященную ему, Тори собиралась слушать с удвоенным любопытством – как подсказку для будущего общения. Она прекрасно понимала, что музыка, связанная с Градовым, не может быть такой же бодренькой и жизнерадостной, как портрет Ксении. Тори ожидала, что это окажется нечто спокойное, расслабляющее – как течение широкой реки.

Но музыка была другой. Быстрой, но не бодрой, а по-своему тревожной, настороженной, заставляющей напрячься, пересесть на край кресла, слушать внимательней, стараясь ничего не упустить. Музыка с двойным дном: сначала спуск в пещеру, а потом – возможное падение в бездну. Не мерный поток, а проливной осенний дождь, в котором можно скрыть что угодно. Утренний туман над холодной водой. Зверь, тихо пробирающийся через ночь.

Это было совсем не то, что она знала о Романе Градове. Это было даже не то, с чем ей хотелось бы сблизиться. Но ее желания сейчас отходили на второй план, задание требовалось выполнить любой ценой, а значит, ей предстояло приспосабливаться.

Лев вернулся в поселок, как только узнал, что случилось с его братом. Дашка, конечно же, была недовольна, но выбор перед ней стоял простой: ехать с ним или остаться на вечеринке, а потом самой искать транспорт. Льва устроил бы любой вариант, он о своей спутнице даже не думал. Он злился из-за того, что ему рассказали про несчастный случай так поздно.

Пропустить такой идеальный повод для примирения! Ранение наверняка сбило с Романа хотя бы часть спеси, заставило его почувствовать себя уязвимым, а значит, нуждающимся в семье. Тут Лев помог бы ему, подал руку, ну или что там нужно делать с травмированными людьми… Не важно, он бы сделал все, что велели врачи! И тогда до старшего брата наконец дошло бы, что они не чужие люди, он вообще не один, ему есть, на кого положиться!

Но врач позвонил младшему Градову слишком поздно. А в ответ на замечание, которое Лев высказал громко и далеко не цензурно, принялся оправдываться:

— Ну я же знал, что вы на отдыхе, просили вас не беспокоить, Лев Андреевич!

— Я просил не беспокоить меня по мелочам, а не в случае, когда жизнь моего брата под угрозой!

— Но его жизнь не была под угрозой… Ему соседка помогла, этого оказалось достаточно, Роман Андреевич даже под нашим наблюдением оставаться не стал.

Разговаривать с врачом дальше без толку, с Дашкой – тоже. Она сначала еще пыталась ворчать, что напрасно они сорвались, сейчас Роман отвесит ему свой фирменный пинок под зад, который можно было получить и на сутки позже. Пришлось на нее прикрикнуть, и остаток дороги она обиженно молчала.