Книга И гаснет свет, страница 91 – Влада Ольховская

Фразье рассказывал журналистам, что в день смерти дочери жизнь для него закончилась и на себя он махнул рукой. Как минимум в этом вопросе он несколько… драматизировал.

До Оли не сразу дошло, что не только она изучала Фразье – он тоже внимательно разглядывал ее, и взгляд был какой-то странный, как будто грустный… Но с чего бы?

— Здравствуйте, Ольга, – наконец сказал он. – Я ведь могу вас так называть?

— Я не против.

— Насколько вы верите тому, что я позвал вас просто из-за традиции знакомиться со всеми своими сотрудниками?

— Не слишком, – признала Оля. – Я читала о том, сколько у вас компаний. Если бы вы знакомились лично с каждым сотрудником, вы бы занимались преимущественно этим, с перерывами на обед и сон. А я еще испытательный срок не прошла.

Алексеев хмыкнул, но комментировать не стал. Оля пока не поворачивалась к нему, она смотрела только на Фразье.

— Вы честны, мне это нравится, – кивнул он. – Присаживайтесь, прошу.

Обстановка в гостиной подходила скорее для неформальных, чем для деловых встреч: диван, несколько кожаных кресел, столик с большим букетом цветов, даже камин. Оля заняла одно из кресел, надеясь, что ее движения не выглядят слишком уж торопливыми. Фразье устроился подальше от нее, словно этим расстоянием надеясь убедить в своих благих намерениях. Алексеев и вовсе плюхнулся на диван, вежливость он собирался сохранять лишь до определенного предела: он почти сразу уставился в смартфон, но постарался не делать это демонстративно.

Значит, ему беседа была не интересна, Фразье просто попросил его присутствовать, надеясь, что в компании соотечественника Оля не будет чувствовать себя слишком скованно. Выбор был сомнительным: человек, который словно только что шагнул из бандитских девяностых, Оле спокойствия не добавлял.

— Как проходит ваша работа здесь? – поинтересовался Фразье.

— Неоднозначно, я бы сказала. С одной стороны, меня все устраивает, мне интересно. С другой – на меня уже жалуются.

— Вот как? Не слышал.

— Мария Брегич, – буркнул Алексеев, не отрываясь от телефона. – За недостаток добрых намерений.

— Она на всех за это жалуется, – отмахнулся хозяин клиники. – Не обращайте внимания. В такие моменты я и сам задаюсь вопросом: зачем нам вообще Мария? Но потом вспоминаю, что наша уважаемая мисс Брегич разве что мертвых поднимать не умеет. Потерпите, прошу, она безвредна.

— Не я на нее жалуюсь, а наоборот, – напомнила Оля.

— А она тем более потерпит. Ну и, конечно, вы получите компенсацию вот за это. – Фразье кивнул на загипсованную руку собеседницы. – Мне очень жаль, что так произошло. Надеюсь, это не помешает вам продолжить работу?

— Нет, все замечательно, спасибо… Но вы так и не сказали, зачем пригласили меня.

Теперь уже и Фразье достал смартфон. В какой-то безумный момент Оле показалось, что сейчас они с Алексеевым начнут переписываться, напрочь игнорируя ее. Но нет, хозяин клиники открыл на телефоне фотографию и развернул экран к гостье.

На мониторе Оля увидела… себя. Точнее, на миг ей показалось, что это ее фото. Потом наваждение прошло, и она сообразила, что девушка на снимке чуть ли не в два раза младше.

А еще поняла, кто это такая. Читая статьи про Фразье, Оля видела фотографии его дочери. Она уже заметила, что Роза была чем-то на нее похожа. Однако журналисты использовали в основном одни и те же снимки, и там сходство было не таким разительным. Оле и в голову не могло прийти, что это вдруг будет иметь значение!