Книга Реки Вавилона, страница 65 – Влада Ольховская

Он знает, откуда здесь кровь. Все скамьи заняты – и все гости мертвы. Им перерезали горло, и кровь теперь стекает волнами – по элегантным смокингам, костюмам-тройкам, роскошным вечерним платьям, по ожерельям и дорогим галстукам. Он смотрит внимательней и понимает, что это не резаные раны. Кто-то был слишком жесток: похоже, он вгонял руку им в горло, разрывая гортань, подхватывал за край и тянул вверх. Выше и выше, пока ткани не поддавались и голова не откидывалась назад. Почти оторванная, она отпадала на спину, и кровь била фонтанами, текла, становилась озером.

Мертвые гости на скамьях. Плоть у ковровой дорожки – те, кто рассыпал на полу цветочные лепестки. В них нельзя опознать людей, нельзя даже сказать, сколько их было. Мертвый священник лежит, навалившись на украшенный розами алтарь, и истекает кровью. Но невеста ждет его. Она улыбается. Она прекрасна…

Доминик проснулся не от страха – он просто заставил себя проснуться. Ему наконец удалось понять, что это всего лишь сон, и вырвать себя из этой ловушки. Это усилие дорого далось ему: он тяжело дышал, его кожу покрывала испарина, сердце сжималось в груди с такой силой, что становилось больно.

Это был не один из привычных, знакомых ему кошмаров, не часть его прошлого. Доминик оказался в залитом кровью зале церкви впервые, и он точно знал, что свадьбы не было. Но то, что он увидел… ему казалось, что кто-то влез в его душу, вырвал оттуда его самые сокровенные мечты и смешал их с его затаенными страхами, как с грязью.

Пока что это закончилось, и он снова был один в темноте. Не той темноте, которой его сковывала слепота, а мутной темноте полуслепых глаз. Он все еще пользовался глазами девушки, погибшей в торговом центре. Доминик и сам не понимал, зачем они ему: они видели лишь неясные отблески света, не более. Нужно было решиться и избавиться от них, но пока не получалось.

Даже этих глаз было достаточно, чтобы определить: сейчас ночь, еще горят фонари. А он больше не один: темный силуэт за окном выдавал себя движением.

Не на окне, а именно за окном. На седьмом этаже.

Кто-то другой на месте Доминика был бы парализован ужасом, а он лишь вздохнул – он уже знал, кто это. После сна, из которого он только что сбежал, даже такая нежеланная компания все равно была лучше, чем одиночество. Он знал, что гость отвлечет его.

Доминик приподнялся на постели и сел, опираясь спиной о стену. На нем были длинные штаны, в которых он спал, и больше ничего, но этого было достаточно. Не светский прием все-таки, а наглое вторжение в чужой дом! Он мог бы встать и открыть окно, упрощая жизнь своему гостю, но он не собирался этого делать. Если Мириад Серафим хотел получить человеческое отношение, мог бы постучать в дверь, и не в разгар ночи, а днем. А если полез в окно – пусть страдает, пожалуйста. Голубь недоделанный.

Доминик не сомневался, что это именно он. В городе было не так много охотников, которые решились бы прийти к нему ночью. Андра говорила ему, что Мириад Серафим давно уже крутится рядом с ней, следовало ожидать, что рано или поздно он объявится – когда узнает, что Доминик снова в игре.

К тому же никто не смог бы двигаться так бесшумно и нагло. Хотя что тут сложного? Седьмой этаж – это от земли. А от крыши – всего два этажа. Нужно просто закрепить веревку и спуститься, отогнуть раму, открыть окно, устроиться на подоконнике.