Книга Продавец игрушек, страница 40 – Влада Ольховская

— А мне-то что?

— В смысле? – запнулась Леони, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Ты не испугался?

— Нет. До того, как попасть сюда, я путешествовал с ней. Диких приступов ярости и стремления откусить голову младенцу я не наблюдал.

— Это не шутка!

— Это домысел, – кивнул Марк. – С твоей стороны. В лучшем случае домысел, в худшем – попытка намеренно оговорить ее. Или ненамеренно, если тебя саму накачали сплетнями и подослали ко мне. Скажи, сегодня действительно твоя очередь следить за мной? Или кто-то более хитрый и умный поспешно поменялся с тобой местами, когда выяснилось, что я буду ночью один?

Леони вспыхнула так, что это было заметно даже в фиолетово-голубом неоне дикого сада. Она спрыгнула с импровизированных качелей и возмущенно сжала кулачки.

— У нас нет более хитрых и умных, мы все одинаковые в свите Императрицы!

— Но ты не отрицаешь, что тебя сегодня подослали.

— Я хотела быть с тобой честной, предупредила тебя, а в ответ получила вот это? Ну, знаешь ли!

Она совершенно не умела вести сложные переговоры, но это для Марка новостью не стало. Он знал, что она предпочтет уйти, и она ушла, из последних сил прикрывая гневом смущение.

Он же теперь понимал, что произошло. Геката не зря говорила ему о том, как важна верность. Подпуская кого-то близко, Воплощения не только получают поддержку, они становятся уязвимыми. Она такого раньше не делала, а теперь, когда все-таки изменила своим привычкам, Императрица решила воспользоваться ситуацией, сразу же подселить в душу Марка сомнения, которые можно обернуть в свою пользу.

Только вот на сей раз она просчиталась. Марк даже допускал, что ему сообщили правду хотя бы отчасти, просто это действительно не имело для него значения. Он пообещал Гекате, что останется на ее стороне, раз уж ввязался во всю эту авантюру, и слово свое планировал сдержать. Правда, еще большой вопрос, сможет ли он быть по-настоящему полезен… с учетом всех обстоятельств.

После того, как Леони ушла, он еще ненадолго задержался на дне воронки. Изначально не собирался, но нашел среди руин частично истлевшую книгу и засмотрелся на нее.

Книга не представляла ни художественной, ни интеллектуальной ценности. Это была не книга даже, а какое-то сувенирное издание: в парке проводился конкурс детских рисунков, лучшие потом опубликовали в таком вот сборнике. И сейчас, когда Марк осторожно пролистывал волнистые от влаги страницы, в груди нарастало что-то мрачное, болезненное, вроде как беспричинное. Ну какое ему дело? А все равно тяжело…

От многого тяжело. От года, пропечатанного на обложке – после Первой Перезагрузки, но еще до Второй, когда люди думали, что это была случайность, и наивно верили, что все будет хорошо. От сюжетов и красок… Тут – сад, полный цветущих роз, тут – семья, которая держится за руки, тут – огромное существо, которое улыбается, оно из сказки, оно пока не лезет в окно, чтобы сожрать любого, кто под клыками окажется… И еще – от имен и цифр. Алина, 5 лет. Миша, 8 лет. Рита и Аня, 6 лет, близнецы. Интересно, сколькие из них смогли выйти за пределы этих цифр, прожить чуть дольше? В то время, пожалуй, еще многие.

Он забрал книгу с собой. С точки зрения правил это не было проблемой – она ведь не библиотечная, все, что находится в воронке, считается мусором. Вопросы были скорее с точки зрения здравого смысла. Марк пока не понимал, зачем ему это – какие-то детские рисунки, порой едва различимые на истлевших страницах. Может, дело в том, что Леони в чем-то была права? Иногда за прошлое держаться стоит – и стоит его вернуть.