Книга Смерть на Марсе, страница 86 – Влада Ольховская

«Да не нужны мне няньки! – разозлился Стефан. – Это я вам могу помочь, а не наоборот! Я открою тебе воспоминание… Просмотри его сама и передай своему дружку».

Он сосредоточился на воспоминании Рафаля – том самом, которое многое в этой истории объясняло. Стефан чувствовал, что телепатка выполнила его указания. Сама она вряд ли много поняла, ей, должно быть, казалось, что в мутации Рафаля нет ничего особенного.

Зато Седьмой все распознал сразу. Он наконец потрудился подойти ближе – полностью в салон не забрался, но Стефан его хотя бы видел теперь. Триан казался равнодушным, однако он и не стал бы вести себя иначе при телепатке.

— Ты уверен, что это не иллюзия? – уточнил Седьмой. – Рафаль тогда был под наркозом. Он мог что-то придумать. Воспоминание нечеткое.

«Он мог придумать, – мысленно согласился Стефан, зная, что Альда передаст Триану его слова. – Но вряд ли это плод фантазии. Скорее всего, он дополнил обрывки собственных воспоминаний какими-то рассказами Фетъе. Это ведь твой большой друг, да?»

— Один из теоретиков и исполнителей нашей операции с Тео, – равнодушно подтвердил Триан.

«Тогда ты точно знаешь, на что он способен. Он мог это сделать – и сделал!»

— Что именно он сделал? – не выдержала Альда. – Я видела, как он менял один контейнер на другой, но… Они же одинаковые, в чем тогда подвох?

— В том, что они на самом деле не одинаковые, – пояснил Триан. – У каждого контейнера свой серийный номер.

— И что?

«Серийный номер этого контейнера означает, что это необработанный мутаген», – подсказал Стефан.

В иных обстоятельствах он и сам был бы не прочь засыпать эту малолетку загадками, наблюдая, как она начинает выходить из себя. Но пока у Третьего на такое не было сил, он слишком устал, да и ситуация простой не стала.

Альда все равно могла не понять его, начать расспрашивать, что за мутаген такой – ей не полагалось знать! А она знала, Стефан понял это по ее испуганному взгляду. Он не был удивлен: следовало ожидать, что Триан расскажет своей девице правду, сохранение тайн Легиона вряд ли имело для Седьмого хоть какое-то значение.

— Я думал, первородной материи вообще не осталось, – задумчиво отметил Триан. – Насколько мне известно, она считается полностью утраченной. Размножаться, да и то в лабораторных условиях, позволяют лишь обработанным колониям, достаточно примитивным, чтобы их поведение было на сто процентов прогнозируемо.

«А когда это Легион говорил правду и ничего кроме? – поинтересовался Стефан. – Хотя тут все сложно… Возможно, для Легиона материя и правда считается утерянной, а какой-нибудь запасливый хомяк в научном отделе хранил ее все эти годы. У него явно немного, раз он использовал для мутации Рафаля такую дозу».

— Так даже хуже.

Тут Стефан был согласен с Седьмым, а вот телепатка растерялась:

— Почему хуже? Если первородная материя – проблема, разве не нужно радоваться тому, что ее хотя бы было использовано немного?

— Не в этом случае. Никто и никогда такого не делал. На основе Рафаля было создано принципиально новое существо. Оно могло получиться как слабее первых подопытных, так и сильнее, мы не знаем.

«Я знаю, – отрезал Стефан. – Я был в его разуме. Уже мое состояние указывает, что все плохо. Существо не деградировало до интеллекта одноклеточных, оно использовало адаптированный мутаген для собственного развития. Да, разум человека оно не сохранило – хотя момент его угасания использовало сполна. Однако оно обладает гораздо более сложными мыслями, инстинктами и даже воспоминаниями, чем можно было ожидать. Это проявляется уже в том, что оно не убило Лавинию и Гиддениса».