Книга Смерть на Марсе, страница 136 – Влада Ольховская

Изучение этой идеи выявляло у нее все новые и новые недостатки, поэтому Одхан перестал озадачиваться им, просто сделал и все. Гранаты он бросил подальше от себя, туда, где переплетались щупальца, он надеялся, что биомасса поглотит часть взрывной волны…

Не срослось. И даже это не стало его ошибкой: он просто не учел, что раньше это место явно относилось к техническим отсекам с использование газов или их выведением. А может, дело было в другом топливе… В любом случае, полыхнуло в зале так, что огонь поглотил все вокруг.

Взрывная волна подхватила Одхана, закружила, заставила позабыть, где верх, где низ. Он на миг потерял связь с реальностью, а когда пришел в себя, обнаружил, что лежит на полу в том же зале. При взрыве он особо не пострадал – но это было уже не важно.

Существо оплело его ноги – полностью ниже коленей, не оставляя ему и шанса подняться. Возможно, оно хотело действовать решительней, однако пока не могло: ему от термогранат досталось куда больше. Зал теперь напоминал потусторонний кокон из обгоревшей плоти, однако существо это вряд ли по-настоящему беспокоило. Своего-то оно добилось! Из уцелевшей биомассы оно сумело быстро сформировать тонкие белесые жгуты, которые уже проникли под кожу Одхана. Легионер чувствовал слияние, чудовищное, болезненное…

Он не сопротивлялся, просто откинулся на пол, ожидая, когда все закончится. Боли он не боялся. Даже страх тонул под онемением и горечью. Как глупо, как же это глупо… Вроде и жил долго, и сделал много, а как пришла пора завершать, так и нечем гордиться по-настоящему.

Зараза, а болит же так, пульсирует… Одхан поморщился, хотел снова посмотреть на существо, потом подумал, что не стоит. Ничего хорошего не будет, лучше уж не напрягаться, недолго ждать осталось! Взгляд скользнул в сторону, Четвертый смотрел по сторонам, а думал о своей жизни – уже скорее как наблюдатель. Миссии сливались в одну, награды Легиона теряли значение, выигранные поединки никогда его не волновали…

Но ведь был пацан.

Мысль получилась странная, быстрая, неожиданная. Одхан ее чуть не упустил, потом спохватился, потому что за мыслью тянулись совсем другие чувства – уверенность вместо растерянности, гордость вместо сожаления. Да, пацан! Малолетка этот изуродованный, который с первых миссий храбрился, а себя втайне ненавидел. У многих киборгов возникает такая проблема, они не могут смириться с новой жизнью, особенно после такой сильной травмы.

Все эти умники в команде проглядели проблемы пацана! Или им просто было плевать, это тоже вариант. Одхан собирался проигнорировать метания малолетнего киборга, но потом, неожиданно для самого себя, поддержал его, научил, чему мог. Он знал, что Иарлайт считает его другом и наставником. Первое он снисходительно принимал, второе находил смешным.

А теперь все разом поменялось. Иарлайт будет помнить, это точно. И он сделает выводы, потому что… Потому что у него есть все шансы узнать, как погиб Одхан. Четвертый понял это, когда разглядел под потолком уцелевшую камеру наблюдения. Он знал, как работает такая система: эта игрушка передает картинку не только на пост охраны, наверняка уже поглощенной и переваренной, но и на спутник.

Камера меняла все. Если бы не она, Одхан просто дождался бы избавительной смерти, размышляя о том, что хоть какое-то наследие после себя оставил. Однако эта проклятая камера могла свести все его усилия на нет. Он слишком хорошо знал пацана! Если Иарлайт действительно увидит, какая чудовищная участь постигла его наставника, кого он обвинит? Правильно, Легион, на другое же мозгов не хватит! Он наверняка попытается мстить, добиться хоть какой-то справедливости, и сломает себе не только карьеру, но и жизнь.