Книга Призрак Тилацина, страница 76 – Влада Ольховская

Ян подозревал, что ему не понравится источник ее вдохновения, если он узнает все подробности. Поэтому он предпочел не спрашивать, с кем она встречается, когда и что планирует делать дальше. Он оставил выбор за ней.

Ну а потом Нина присоединилась к нему за столом, и к неприятному разговору пришлось возвращаться им обоим.

— Расскажи мне о людях, которые ходят на такие выставки, — попросил Ян.

— Зачем тебе? Того, кто сделал это с Арсенией, среди зрителей наверняка не было.

— Но ведь по какой-то причине он выбрал для нее именно такой финал… Да и вообще, мне любопытно. Я тут выяснил, что по миру сейчас катается с десяток «трупных» выставок. Насколько люди вообще двинулись и почему я этого не заметил?

— Не заметил, потому что вы с Александрой тоже не совсем эталон нормы, — улыбнулась Нина. — Как и вся наша семья. Что же до выставок… Нужно различать обычные выставки пластинированных тел и такие художественные эксперименты, как «Элементы Земли».

— По мне так обе тошнотворны.

— С обычными выставками все чуть сложнее… Часть посетителей, и значительная часть, — это просто люди, которым любопытно. Страшно и любопытно. Тема смерти веками была табуирована, и даже сейчас, когда вроде как все можно, страх перед ней остается вплетенным в инстинкты. Смотреть на смерть — все равно что смотреть на дикого зверя в клетке. Это в некотором смысле победа над собой, попытка познать то, что непознаваемо по умолчанию. Это ты видишь трупы чуть ли не каждый день, да еще мне радостно фотографии притаскиваешь. Для среднестатистического человека это событие.

Ян невольно вспомнил кадры с «Элементов Земли». Это были не просто тела — это были трупы, выставленные на потеху. Пластинация позволяла расчленить их, расслоить, изогнуть в любую форму. И даже на тех выставках, которые позиционировались как научные, мертвецов не выкладывали как медицинское пособие. Там они тоже застывали в причудливых позах, наблюдая за миром пластиковыми глазами.

— Еще одна группа — люди с чисто научным интересом, — продолжила Нина. — Но эти, как правило, по выставкам не ходят, у них есть другие пути получения информации. Еще есть те, кто находит это забавным, те, кто приходит покритиковать. И извращенцы.

— Моя любимая группа…

— Твоя целевая аудитория, я бы сказала, кандидаты на казенное проживание. Это те, кто считает смерть привлекательной и сексуальной. Для них подобные статуи — символ абсолютного контроля над человеческим телом, даже если в нем уже нет души. Душа им, в общем-то, без надобности. Некоторые просто за счет такого зрелища укрощают животные позывы. Некоторые все-таки начнут совершать преступления. Но тот, кто сделал это с Арсенией… Это не какой-нибудь извращенец. Это нечто большее и одновременно нечто меньшее.

— Звучит не так впечатляюще, как тебе кажется, — вздохнул Ян.

— Он нечто большее, потому что он сам выбрал, что с ней станет. Он контролировал ее жизнь, ее смерть, ее посмертное существование. Он наверняка испытывал удовольствие от того, что сделал с ней, но не обязательно сексуальное.

— И при этом он меньше, чем извращенец?

— Потому что даже в получении удовольствия он не теряет контроль и очень строго себя сдерживает. Он все продумал, такой человек никогда не позволит страстям погубить себя. И все же… Александра права, он мог убить эту женщину и уничтожить тело. Или провести пластинацию и оставить тело у себя на хранении. Но ему хотелось, чтобы тысячи людей видели ее такой, даже если это несло определенный риск.