Книга Цвет из иных времен, страница 153 – Майкл Ши

Мы приближались к худощавой даме. У нее оказались черные глаза, бледное разочарованное лицо и длинный, как щель, узкогубый рот. Она заговорила первой:

— Чья это жизнь крадется в тени твоей собственной?

— Разве ты не видишь – это прикованный цепью старик.

— Да, теперь я его разглядела, – ответила незнакомка, – хотя его и заслоняет свечение твоей более сильной энергии. Я вижу, на цепи у него заклятие. Значит, эта немощная, дряхлая собственность так тебе дорога, что ты не хочешь отпустить ее? А может, это он не хочет тебя покинуть?

— Это он. Я владею им поневоле, он сам сделался моим пленником. Но поскольку взгляды на жизнь у нас с ним разные, да и бесед со мной он не жаждет, мотив его поступка до сих пор остается для меня загадкой.

— Вот как? – с прохладной вежливостью отреагировала незнакомка. Ее заметно расширившиеся черные зрачки обратились к старику. Тот прижался вплотную к неподвижному теперь колесу, взглянул на незнакомку в упор, но тут же упрямо уставился себе под ноги. Незнакомка тоже приопустила бледные веки. Но я ее уже раскусил: она положила глаз на мою собственность и отдаст все, чтобы только завладеть ею. Отвернувшись от старика, она пригласила меня присесть к огню, указывая на складной стул (раньше я его не видел).

— Обогрейся, друг мой, утро выдалось промозглое, – сказала она.

Я принял ее приглашение, стараясь излучать такую же ленивую доброжелательность, что и она, хотя сиденье стула обожгло мои ягодицы ледяным холодом и продолжало оставаться таковым все время, пока я сидел на нем, да и тепло костра ухитрялось как-то огибать мои протянутые к нему пальцы, принуждая совать их чуть не в самый огонь, отчего я не раз обжег их, но так и не согрел. Я похвалил удачно выбранное место для лагеря. Слишком близко к дороге, скромно ответила она. Тогда я сказал, что уединенным местам для отдыха предпочитаю именно людные придорожные стоянки.

— Мой друг, – отозвалась незнакомка, подаваясь вперед, – я бы хотела поговорить с тобой на тему, касающуюся тебя чрезвычайно близко, – о твоей собственности.

— Вы про мою тележку?

— Я про старика, – едва заметная гневная улыбка скользнула по ее губам, но тут же растаяла как дым, и подобно тому, как струя дыма втягивается в подвальное окно и исчезает в темноте за ним, это новое выражение тоже растворилось в черноте под ее опущенными веками. Однако эта улыбка напомнила мне о том, где я нахожусь и что со мной происходит. Надо решаться, подумал я: сейчас или никогда. Говорят, в личном календаре каждого человека предусмотрен тот миг, когда перед ним может распахнуться дверь к истинному богатству, но бывает это лишь раз в жизни. Видимо, теперь настал мой черед. Однако я опасался демонстрировать откровенную жадность. Понимал, что удача сегодня не на стороне незнакомки, но также понимал и то, что если я разозлю ее, она, чего доброго, вмешается в мой личный календарь, а то и отменит его вовсе. Серьезное нарушение существующих норм и правил, конечно, но эта дама славна своим беззаконием.

— Ваша светлость, – заговорил я, – оставлю в стороне любые уловки, которые могут лишь оскорбить вас, и буду краток. Я с радостью продам вам этого старикашку за десять тысяч дхрунов золотой монетой, назначенная цена обсуждению не подлежит.