Книга Цвет из иных времен, страница 133 – Майкл Ши

Саломея, избалованная трехцветная кошка Барбары, прыгнула на кровать, и Род, виновато оторопев, сбился с ритма. Она часто приходила к Роду и Барбаре именно в момент близости; к неизменной радости Барбары и нескрываемому недовольству Рода. Как животина пробралась в комнату? В сущности, это уже и не важно – по традиции, для появления она выбрала тот самый момент, когда люди оказались на грани кульминации и не отвлекались, чтобы прерваться и прогнать незваную гостью. Вот и сейчас она пришла – стройная, жилистая, мурлыкала, томно прикрыв глаза, протискивалась меж возбужденных тел, потиралась и тыкалась носом, бесстыдно и нескромно требуя внимания, как это делают кошки, когда ловят хозяев на спаривании.

Лапки маленького монстра мяли и поцарапывали взмокший бок Рода; неповторимо шершавый горячий язычок царапал ребра. Род не переносил ощущений, но останавливаться было поздно. Кортни вскрикнула и кончила, Род кончил следом, и в этот самый момент Саломея громко зашипела, словно банши, и полоснула его когтями по ягодицам.

Род взревел, одурев от взрывного семяизлияния. Затем принялся отмахиваться, но рука лишь проскользила по воздуху. Кошка исчезла.

Мгновение они лежали, тяжело дыша, – Род в жизни не помнил оргазма ярче. Но вскоре оба заметили, что царапины сильно кровоточат, и резко оживились, запаниковав, что запятнают постельное белье Барбары. Кортни прикрыла ранки тем, что оказалось под рукой, – лифчиком и нижним бельем. Переместившись в ванную, они все как следует обработали, а затем Кортни пришла в голову безумная идея – утонченной, воспитанной Кортни! Она надела нижнее белье, пропитанное кровью. «Очередная жертва любви», – усмехнулась она, игриво позируя.

От вида Кортни в забрызганной одежде – хотя, возможно, виной все же было запоздалое потрясение от кошачьего нападения – у Рода сжался желудок. На лице проступила испарина, и он едва сдержал рвотные позывы; соврал, что от ударной дозы любви у него закружилась голова.

Шагнув за порог дома, Кортни взвизгнула и пошатнулась, едва не упав. Прямо ей под ноги из ниоткуда выскочила Саломея. Пока Род помогал Кортни удержать равновесие, кошка запрыгнула на капот его черного «ягуара» – подарок Барбары на День святого Валентина – и зашипела, прижав уши и попеременно глядя желтыми глазами то на Рода, то на Кортни. Обескураженные вызывающим поведением животного, они оба замерли, но тут царапина напомнила о себе жгучей вспышкой, от которой вспыхнул и гнев, – тогда Род нагнулся к зеленым насаждениям в поисках камня. Но когда повернулся, Саломеи уже и след простыл.

На Сансет-стрип влюбленные расстались.

Род курсировал по улицам в надежде на приятное послевкусие или, во всяком случае, мало-мальскую гордость за прощание с верностью. Но вместо этого его грызло волнение. Надо было придумать для Барбары какое-то объяснение царапинам на заднице. Ситуация, конечно, забавная, несерьезная, но чем больше Род размышлял над ней, тем серьезнее она становилась. Царапины – клеймо: увидев их, Барбара сразу поймет, что Род с кем-то перепихнулся.

День стоял прохладный и пасмурный, сказать, что загорал голышом у бассейна, – не вариант. Может, соврать, что прилег голым на полотенце в гостиной, расслабился после джакузи? Нет, так он обычно не делал. Да и в целом сути это не меняло: Саломея никогда на него не кидалась и даже не приближалась – за исключением моментов, когда они с Барбарой занимались сексом.